Семейные легенды: тетя Паша

Семейные легенды: тетя Паша21.10.2013 в 13:15

Автор: Елена НОСКОВА

Семейная легенда

Может быть, кто-то из читателей помнит напечатанную в газете историю о том, как плотник невесту выкрал. А вот другая история, не менее интересная, о сестре той самой невесты, Прасковье Васильевне Заглобе-Смоленской, в девичестве Гребенщиковой.

«Вечерний Барнаул» продолжает знакомить читателей с историями, которые передаются из уст в уста и не дают прерваться связи поколений.


Напомним, в канун российского Дня семьи, который отмечался 8 июля, в редакции «Вечёрки» были подведены итоги конкурса «Семейные легенды».

Победители получили призы, участники обменялись мнениями. Но было решено на этом точку не ставить, проект продолжить, только уже не в виде конкурса и без установления срока поступления материалов. Мы решили дать возможность всем барнаульцам заглянуть в прошлое своих семей, порасспрашивать бабушек и дедушек, пап и мам, вглядеться в исторические фото домашних альбомов. Наверняка, в каждой семье найдется история, которую не прочь был бы взять сюжетом для большого или небольшого рассказа любой маститый писатель. Какие-то истории имеют документальное подтверждения, другие, передаваясь из уст в уста, из поколения в поколение, стали действительно похожи на легенды – интересно все. Пишите. Впоследствии самые интересные истории планируется издать отдельной книгой. Не упускайте возможность передать легенду своим потомкам.

Свои истории вы можете присылать по электронной почте: info@barnaul-media.ru, или принести в редакцию по адресу: пр. Ленина, 110. Тел. 36-27-84.

Сегодня - новая история из семейных сказаний.


Может быть, кто-то из читателей помнит напечатанную в газете историю о том, как плотник невесту выкрал. А вот другая история, не менее интересная, о сестре той самой невесты, Прасковье Васильевне Заглобе-Смоленской, в девичестве Гребенщиковой. Ее жизнь тоже была не без сюрпризов. Сестра Прасковьи Васильевны, моя бабушка, звала ее Пашенькой, а мы, все остальные, тетей Пашей.

В господской семье

В Барнаул Пашеньку привезли молоденькой девушкой из Кургана, где она пережила большую трагедию, близкую к разорению. Сестра вскоре вышла замуж за плотника Е.И. Носкова, брат тоже создал семью, и Пашеньке, должно быть, стало неуютно в родном доме. Она решилась на смелый поступок: ушла из дома и стала жить с немецким инженером из барнаульской конторы фирмы «Зингер». Считалось, что они не могли обвенчаться из-за религиозных различий, может быть, были и другие причины, только сын ее носил имя Евгений Гребенщиков. Вскоре этот союз распался, и тетя Паша уже на законных основаниях вышла замуж за чиновника лесного ведомства поляка Владислава Сигизмундовича Заглобу-Смоленского и переехала в город Омск. Они поселились у матери мужа, вдовы, вероятно, какого-то крупного чиновника. Я видела открытку, на которой был такой адрес: г. Омск, ее высокоблагородие госпоже Смоленской Доброславе Иоси- фовне (на фото). Похоже, что и без указания улицы, номера дома в городе знали, куда нести письмо. Вот в такую семью попала барнаульская барышня и ее сынок. Свекровь плохо говорила по-русски, была горда своим положением и категорически не принимала русскую плебейку. Но муж ее очень любил, дом был большой, места всем хватало, и как-то все у них устраивалось. Владислав Сигизмундович и при советской власти работал сначала в Омске, потом его перевели в Семипалатинск на должность лесничего. Старую мать они взяли с собой.

Мальчик Женя получил хорошее воспитание, учился в гимназии, уже при советской власти окончил какие-то курсы и работал главным бухгалтером в лесничестве отчима. После смерти свекрови Прасковья Васильевна облегченно вздохнула, пригласила к себе жить младшую племянницу Веру Носкову, с которой они очень подружились. Все было хорошо – любимый муж, любимый сын, приятная девочка на правах компаньонки.

Трагедия

Подошел всем известный черный 1937 год. Евгений Николаевич был милейшим безобидным человеком. Казалось, чем он мог провиниться в том глухом лесном краю? Но нашли какую-то причину и арестовали как врага народа. А надо сказать, что Владислав Сигизмундович с детства увлекался коллекционированием открыток и денег. При аресте пасынка у него нашли эти коллекции и самого арестовали, заподозрив наличие иностранной валюты для диверсионных акций.

Может быть, из-за возраста, отпустили, когда поняли, что деньги очень старые и совершенно бесполезные. Но если бы просто отпустили… Его выставили на улицу среди ночи в лютый январский мороз. Идти было далеко, извозчиков не попалось, он шел и пытался достучаться в чужие двери, но никто не захотел впустить. Добравшись до дома, он слег с простудой и через несколько дней умер. Тетя Паша похоронила мужа и осталась без крова над головой – ей предложили немедленно освободить казенное жилище.

Приехала в Барнаул поклониться зятю и сестре.

Свой угол

Дед мой к этому времени, когда семья уменьшилась до трех человек, решил продать дом и купил небольшой флигель. Но младшая дочь Вера успела развестись с мужем и приехала с ребенком к отцу. Было довольно тесно. Все равно он пожалел свояченицу и поселил в лучший угол единственной комнаты, в которой она и прожила более двадцати лет до самой смерти.

Определившись, где будет жить, тетя Паша поехала в Москву, добилась приема у Калинина, но это ничего не дало, и какова была судьба ее сына, не известно. Она ждала его, берегла одежду до самой смерти Сталина, когда начали реабилитировать осужденных, но гордо отказалась от компенсации, сказав, что не в силах продать за деньги свое дитя. Была война, тетя Паша носила на базар продавать открытки из коллекции мужа, иногда шила соседкам одежду, помогала воспитывать Вериного сына.

Прасковья Васильевна была очень интересным человеком. Чистоплотная, сдержанная, не очень разговорчивая, но нам не чужая. Наша семья жила в том же доме, отец сделал к флигелю пристрой. В девичестве Пашенька едва знала буквы, ее не учили, не принято было во многих мещанских семьях девочек учить, однако в замужестве она научилась не только хорошо читать и писать, но и освоила некоторые философские идеи, знала христианскую теорию Ренана. Когда в пятидесятые годы, в студенчестве, я увлеклась подписными полными собраниями сочинений, тетя Паша прочитала все, что у меня было, кроме Маяковского и Горького, их она даже посмотреть не захотела, значит, знала и их. Она была атеисткой, но перед смертью попросила ее отпеть. Ее отпели в пустой Покровской церкви, у гроба стояли только наши родственники, их тогда много было в Барнауле, а два члена компартии терпеливо ожидали на улице.


  • Оставить комментарий

  • Защитный кодОбновить
  • Оставляя комментарий на сайте, вы автоматически принимает правила размещения комментариев

Самое читаемое

Новости дня