Спою тебе, любимый город

Спою тебе, любимый город

Автор:

Социум, Местные новости

Когда Дорида впервые досыта наелась хлеба, она поняла, что мечты осуществимы. Это желание исполнилось в день замужества, когда девушке было 20 лет. Судьба подарила Дориде Казанцевой звонкий голос, запредельный оптимизм, заботливого мужа Николая. В свои 90 лет она окружена любовью и заботой со стороны близких. О такой старости можно только мечтать.

200 граммов хлеба

Девочка с необычным именем появилась на свет в первом барнаульском роддоме 14 мая 1927 года. - Папочка Иван Яковлевич дал мне непонятное имя и сбежал, когда мне было три года, – вспоминает Дорида Ивановна. – Сколько мама потом подавала заявлений на его розыск – как сгинул. Неграмотную жену отец привез в Барнаул из Первомайского района, жили они по съемным квартирам. С исчезновением кормильца юной маме ЖКУ выделило комнатку в бывшем поповском доме на улице Пролетарской. И не вдова, и не мужняя жена мыла полы в учреждениях по вечерам, меня брала с собой на работу. Изредка кто-нибудь из сотрудников угощал корочкой хлеба. Это был сказочный подарок, поскольку на мою карточку давали 200 граммов, на мамину – 400 граммов хлеба в день. Мяса и картошки мы не ели месяцами. Иногда маме удавалось выгадать копейку, тогда в доме появлялась пшенная каша на воде, совсем редко – молочко.

Потом мама устроилась на меланжевый комбинат подсобной рабочей, расшивала кипы ткани из Казахстана или, наоборот, формировала готовую продукцию в тюки для отправки. Работа была тяжелая, пыльная, она очень уставала, зато меня удалось пристроить в детский сад.

Из обрезков ткани мать нашила девочке трусишек, рубах, штанишек, фартучков, в этом девочка и пошла в школу с восьми лет. Она же учила матьДорида Казанцева писать и читать.

Песни и война

Когда началась Великая Отечественная война, Дорида еще училась в школе, нужно было окончить семь классов. А с 1942 года ее и еще несколько тощеньких от голода девчонок приняли в швейный цех, который располагался в районе нынешней Жилплощадки в деревянном длинном строении. Женщины шили для солдат гимнастерки, галифе, кальсоны, а девчонки пришивали пуговицы да обметывали вручную петельки. Труд был однообразным, в цехе стоял постоянный шум, и, чтобы не уснуть на рабочем месте, женщины заводили песни, которые девчонки сразу подхватывали. Бывало, пели по нескольку часов подряд «На крылечке вдвоем», «Под рябиной густой мы сидели с тобой» и другие довоенные песни. И по ночным улицам далеко-далеко разносились звонкие девичьи голоса.

В цех часто приходили с политинформацией о событиях на фронте, показывали на стенке фотографии через проектор. Возле клуба меланжевого комбината был установлен уличный громкоговоритель, и барнаульцы узнавали все новости именно здесь.

- Я очень хорошо помню День Победы, – вспоминает ветеран труда. – На площади возле меланжевого комбината средь бела дня пускали ракеты, стреляли в воздух. Людей было не протолкнуться от самого вокзала, поскольку всех отпустили с работы. Я запомнила, как в этой огромной толпе отчаянно голосили бабы, потерявшие своих мужей, сыновей, братьев. А те, кто ждал родных с фронта, радовались скромно, если и запевали песню, обязательно грустную. Меня оглушило море людских эмоций – счастье пополам с горем.

40 лет непрерывного труда

После войны Дорида осталась работать в ателье мастером верхней дамской одежды.

- Я перешивала из давальческого, то есть из тех вещей, что приносили люди, – вспоминает Казанцева. – Очень редко шила из новой ткани. Понемногу стали открываться барахолки. Модный фасон платьев назывался в то время «татьяночка» – пышная юбка со складочками в талии. И свадьбу с орденоносным мужем Николаем мы сыграли скромную: на столе была картошка, вволю хлеба, селедка да самогон. С мужем мы прожили 49 лет, и все эти годы сдували пылинки друг с друга. А племянники, потом и внуки до сих пор зовут меня лелей.

Рукодельницей Дорида Ивановна была необыкновенной: какие льняные скатерти и салфетки делала, выдергивая нити и сплетая их в замысловатую филейную вышивку. Вязала кофточки и кружевные воротнички, до последнего времени шила. Сейчас от этого богатства мало что осталось, все раздарила. По мнению мастерицы, вещи должны служить людям, радовать глаз, а не лежать на полке платяного шкафа.

В швейном цехе меланжевого комбината она отработала почти 20 лет, а потом перешла на ТЭЦ-1. В ее епархии был десяток помещений – теплые и холодные склады. Здесь Дорида Ивановна проработала еще 20 лет, получив за работу в годы войны медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.».

Радуюсь тому, как растет Барнаул

Гостеприимная хозяйка показала огород с теплицами, с любовью погладила тяжелые ветки яблонь. Проходя мимо ванной комнаты, где заботливые племянники установили большую душевую кабину и новую стиральную машину, Дорида Ивановна сказала, с хитринкой прищурив глаза:

- Да разве ж можно сейчас умирать, когда так хорошо жить! Ходили бы ноженьки, обязательно обошла бы все улицы, на которых когда-то жила с мамой и работала в годы войны и после нее. И пусть вижу Барнаул только из окон своего дома, знаю, какой он красивый, как быстро растет, как любят его мои племянники и внуки. Будь у меня возможность поздравить город с очередным днем рождения, я бы спела барнаульцам песню «Расцвела под окошком белоснежная вишня». На жизнь свою грех жаловаться: жила тяжело, когда всей стране было тяжело, есть мой вклад в Победу и на трудовом фронте, считаю, что помогала расти и хорошеть Барнаулу, обшивая его жителей, даря тепло заводам и новым кварталам. Я отдала городу все, что могла, теперь купаюсь в заботе родных и мечтаю, чтобы у всех пожилых людей была такая добрая старость.

Фото Олеси Матюхиной.

Система Orphus


 

Комментарии не принимаются

Новости дня