Валерий Баринов – о том, почему не бывает одинаковых спектаклей

Валерий Баринов – о том, почему не бывает одинаковых спектаклей

Автор:

Культура, Местные новости

На этой неделе в Барнауле завершились гастроли Московского театра юного зрителя. Столичные артисты представили три спектакля: «С любимыми не расставайтесь», детский «Волк и семеро козлят», а также одну из главных постановок – «Скрипка Ротшильда». В спектакле режиссера Камы Гинкаса, который тоже приехал в Барнаул, играют народные артисты России Игорь Ясулович и Валерий Баринов. «Скрипку Ротшильда» в Барнауле играли дважды, и оба раза зал Театра драмы был полон.

Тэги: Валерий Баринов, гастроли, спектакль

Валерий Баринов в Барнауле выходил не только на сцену Театра драмы – 22 июня он стал участником концертной программы у Дворца спорта, посвященной Дню памяти и скорби, читал стихи, причем его появление там было стихийным, незапланированным. О том, чем ему дорог Алтай, актер рассказал перед одним из спектаклей театра.

Читать Шукшина

- Валерий Александрович, в прошлом году вы приезжали на Шукшинский кинофестиваль. Какие остались впечатления?

- Да, на Алтае я не в первый и не во второй раз. Когда-то давно приезжал сюда с выступлениями. Даже и не скажу, с чем именно, помню лишь, что посетили три города. В прошлом году и сейчас я приехал не то чтобы основательно, но так, чтобы присмотреться к Алтайскому краю. Его невозможно не полюбить. Многие, с кем я дружу и дружил, отсюда: это и Золотухин, и Миша Евдокимов, который даже приглашал меня сюда министром культуры, когда был губернатором. Но я не чиновник.

Говорить о том, что я поклонник Шукшина, это ничего не сказать. В России много хороших, великих писателей. Но есть два человека, через сердце которых прошло то время, в котором я жил сам. Если его изучать, надо слушать Высоцкого и читать Шукшина. Когда я приехал в Сростки, посмотрел его дом-музей, школу. Я сам вырос в деревне, и все это мне близко, были очень сильные ощущения. Хочу сделать программу, посвященную Василию Макаровичу. В Сростках мне показали письма его матери, которые она писала сыну, когда Шукшина уже не было… (берет паузу, справляясь с эмоциями). Дел много, но я все бросил бы и взялся за эту программу, но не могу письма так просто читать, слишком болит и кровоточит.

Приезд на Алтай в прошлом году был для меня… очищающим, что ли.

Гарантирую потрясение

- На этот раз вы привезли в Барнаул «Скрипку Ротшильда». Для вас этот спектакль – особенный?

- Этому спектаклю много лет, премьера состоялась в Америке, и он мне очень дорог. За исполнение роли Якова Бронзы, или Якова Иванова, я получил все премии, которые вручают в России, и несколько международных. Нет, я не хвастаюсь, мне уже поздно это делать, 72 скоро. Просто говорю о том, что на Алтай, в завоевавший мое сердце край, я привез дорогое для себя произведение. Это сложный спектакль, несмотря на то, что идет полтора часа, таких физически сложных постановок у меня не было. И каждый раз, когда он появляется в афишах, со мною что-то происходит.Valerij-Barinov–o-tom-pochemu-ne-byvaet-odinakovyh-spektaklej1 Я его с нетерпением жду, не для того, чтобы порадовать, чем-то удивить. Когда кто-то спрашивает о «Скрипке Ротшильда», говорю: удовольствие не обещаю, но потрясение гарантирую.

- Чего ждете от Барнаульского зрителя?

- Зритель всегда воспринимает произведение по-разному. В Америке, где мы играли полтора месяца, плохо знают, что такое «Скрипка Ротшильда», но при этом местный зритель – наивный, простой и в то же время глубокий. Первую часть они просто смеялись, не представляя до конца, кто такой Чехов и уж тем более Гинкас. В Москве публика была другой, знающей. На премьеру вообще пришел весь бомонд, который долго смотрел с надменным видом: «Ну-ка, чем вы там удивили Америку?», и лишь минут через 20 начали оттаивать их сердца.

А от барнаульского зрителя жду взаимопонимания. Он здесь удивительный. Ладно я в жару на сцене – мне за это платят. А они-то что сидят? Нет, пришли, чтобы посочувствовать, поплакать, посмеяться. Задача нашей профессии – заставить человека вовремя смеяться и вовремя плакать. Всегда говорю: «Зритель – мой главный партнер, мы вместе создаем спектакль». Театр – это здесь и сейчас, опустился занавес – все, театр умер, чтобы завтра возродиться снова. Повторите спектакль на следующий день с теми же артистами и зрителями – и это будет другой спектакль, потому что прошли сутки жизни – и воспринимается все по-другому. Именно поэтому театр вечен. Однажды я смотрел спектакль в удобной ложе, но через стекло – как объяснили, обычно там сидит большой начальник, стекло пуленепробиваемое. И я ничего не понял про спектакль – все видел, слышал, но не понял. Театр – это от сердца к сердцу.

- В Барнаул вы приехали на несколько дней. Чем еще занимались тут, кроме выхода на сцену?

- В первый день на рынок ходил. Всегда посещаю местные рынки. Меня узнали, вспомнили, что я регулярно раз в год приезжаю. Я, в общем-то, не против, лишь бы здоровье позволяло. А чем еще? У меня с собой четыре сценария непрочитанных, к концу месяца должен дать ответ, где буду сниматься, где не смогу. Работа идет постоянно.

Сохраненное детство

- Вы – заядлый болельщик. Пока вы были на Алтае, в Москве проходили матчи Кубка конфедераций. Не обидно такое событие пропускать?

- Вы знаете, всегда испытываю болевые ощущения, когда футбол совпадает с работой. В Москве я знаю календарь и стараюсь выстроить свой рабочий график так, чтобы он не мешал походам на стадион. Футбол – это сохраненное во мне детство. На первом месте – театр, профессия, на втором – футбол. Хотя, может быть, и наоборот. Когда у меня не получается роль, я знаю, как это исправить. А когда проигрывает любимая команда – нет. Точнее, знаю, как и все в стране, но не всегда это правильно.

Когда Россия получила право на проведение чемпионата мира, я снимался в сериале «Ранетки». Ко мне узнать мнение приехали все телеканалы. Я был достаточно грустен, понимал, что много украдут, но хоть стадионы останутся. Но я же не знал, что так много украдут. Вообще, изначально надо было перестраивать всю работу федерации футбола, создавать штаб тренеров-селекционеров, отсматривать 12-14-летних мальчишек, которые к 2018 году доросли бы до уровня сборной. Наших я вчера смотрел (матч Россия – Португалия. – Прим. авт.). Как говорил покойный Зельдин, культуры паса нет. Почти все передачи – в несколько касаний, неточные. При этом видно, что есть светлые головы: Головин, Миранчук. Есть таланты, но надо было начинать плотно ими заниматься десять лет назад.

Фото Ярослава Махначёва.

Система Orphus

  • Оставить комментарий

  • Защитный кодОбновить
  • Оставляя комментарий на сайте, вы автоматически принимает правила размещения комментариев
Новости дня