Всю жизнь в погонах проходить и ни разу не пожалеть

Всю жизнь в погонах проходить и ни разу не пожалеть

Автор:

Образование, Местные новости

Первый начальник БЮИ генерал-майор милиции в отставке Владимир Семёнов уверен, что нынешние курсанты ничем не отличаются от его поколения.

Тэги: БЮИ, курсанты, юридическое образование

О жизни первого начальника Барнаульского юридического института Владимира Семёнова можно книги писать. В его биографии было все – и полвека службы в органах внутренних дел, и создание мощного вуза, ставшего одним из лучших в стране, и работа в политике. 22 марта Владимир Михайлович отметил 70-летие.

Лучшие годы

- Владимир Михайлович, пойти по юридической стезе вы решили еще в старших классах. Почему был именно такой выбор?

- Вообще, в старших классах мы с другом, с которым с пятого класса вместе учились, собирались в Свердловское пожарно-техническое училище, оформляли документы туда. Но тут оказалось, что омскую среднюю школу милиции перевели в разряд высших. Сам я родом из Горно-Алтайска, до Омска – ближе, к тому же по соседству жили сотрудники УВД, один – инспектор ОБХСС, другой – следователь, родители с ними общались. В общем, сагитировали меня туда. Но не прошел медкомиссию. Поэтому только через год я смог поступить в Свердловский юридический институт, а до этого успел поработать и библиотекарем, и в детском доме.

- Чем этот опыт был полезен?

- Во-первых, было время улучшать собственные знания. Во-вторых, получил опыт работы с детьми, мать всю жизнь в детском доме работала с этими ребятишками обездоленными, так что это тоже в какой-то степени повлияло на мой выбор. А еще – семейная история. Мой дед по отцовской линии завоевывал советскую власть на Алтае, потом работал в колхозе, а в 1937 году стал «врагом народа» по 58-й статье. Десять лет в Магадане отсидел, вернулся, еще меня успел повоспитывать. И всегда мне повторял: «Делай людям добро». Суровые условия его не обозлили, говорил мне: «Старайся, учись». Отец мне рассказывал, как тяжело ему с его матерью, моей бабушкой, было – семья «врага народа». В 1956 году деда реабилитировали. Когда я потом в УВД работал, смотрел его учетную карточку. Дед был конюхом, абсолютно неграмотным, вместо подписи в документе поставил крестик, а его обвинили в госизмене. Я был председателем ведомственной реабилитационной комиссии, каждый день подобными делами занимался.

- Чем вам студенческие годы запомнились?

- Свердловский юридический институт в то время был одним из базовых вузов, очень сильная профессура. Конкурс большой, но прошел. На экзамене еще смеялись – проректор по научной работе оказался моим полным тезкой, говорил, что даже если бы на двойки сдал, все равно меня зачислили бы. А что запомнилось? Сама студенческая жизнь, конечно. Помимо учебы занимался общественной работой. Сколько было мероприятий, стройотрядовских дел. Даже медовый месяц в стройотряде отмечал, женился после третьего курса. Сейчас курсантам своим говорю: наслаждайтесь жизнью, это ваши лучшие годы.

- Супруга с вами училась?

- Нет, мы вообще в разных городах тогда жили, я – в Свердловске, а она – в Иркутске, училась в институте иностранных языков имени Хо Ши Мина. Познакомились мы еще в школьные годы, она приезжала к старшей сестре, у которой родился ребенок, а я жил по соседству. Она в 10-м классе училась, я – в 11-м. После школы разъехались, каждый день письма писали. Жалко, потом сожгли все, а то можно было бы мемуары писать. На третьем курсе поженились, в 1969 году.

Письма из тюремVsju-zhizn-v-pogonah-prohodit-i-ni-razu-ne-pozhalet1

- Работать вы вернулись в Горно-Алтайск.

- Вообще, распределили меня в Барнаул, в Железнодорожный райотдел. Жена еще доучивалась, у нее с переводом сюда возникли трудности, у меня – с жильем. Позвонил в Горно-Алтайск, там был мудрый начальник УВД, он позвал в следственный отдел. И я решил поехать. За три месяца девять уголовных дел закончил – с момента возбуждения до направления в суд. С головой в работу окунулся, что называется, каждое дело помню. А потом начальник следственного отдела предложил помочь коллегам в Майме. А у меня – юношеский максимализм: как так, начальник УВД обещал место в областном следственном управлении, а меня – в райотдел? Пошел к нему на прием, он посмотрел, говорит: «Радуйся, что тебя не в Кош-Агач направляют». В общем, поехал, через год стал лучшим следователем в области.

- Что для вас было сложным в этой работе?

- Следователь достаточно самостоятелен, сам принимает решения. Поэтому нужны не только знания, но и Vsju-zhizn-v-pogonah-prohodit-i-ni-razu-ne-pozhalet3 жизненный опыт. В том числе и за это я благодарен учебе в Свердловске, где была практическая направленность. Например, уголовный процесс у нас вел заместитель прокурора области, он приносил дела из архива, и мы их анализировали на конкретных примерах. А у следователя в селе есть и местный колорит. Например, сложности с техникой: связи нет, из транспорта – только автозак и ГАЗ-69 у начальника. Так что и на лошади ездил, хотя до этого верхом не сидел, и на тракторе, и пешком по грязи ходил – всякое было.

Работал в разных службах, но, считаю, следственная работа – лучшая, сразу виден результат. Прокололся – тут же видно, взыскания я тоже получал. Помню дело: одна дама в селе до того спилась, что разделась и в таком виде по лужам в апреле пошла. Возбудили дело по статье за хулиганство, суд назначили. Судья решил, что доказательств недостаточно, – не оправдал, но вернул дело на доследование, а это считается браком в работе. В итоге дело передали на товарищеский суд, а потом прекратили производство. Но этой даме тех дней, что провела в СИЗО, оказалось достаточно – через несколько месяцев встретил ее в Турочаке, она устроилась работать, познакомилась с мужчиной, поменяла образ жизни.

Конечно, всякое было – и убить грозились, когда отсидят, но и благодарили тоже. Еще одну историю расскажу: мужик сжег за деревней колхозную машину. Стали разбираться, сделали запрос в Москву – оказалось, алиментщик, бегает по стране, больше полугода нигде не живет. Связались с бывшей женой – ей уже от него ничего не надо, снова замуж вышла, привлекать бывшего супруга не хотела. Дело за неуплату алиментов прекратили, мужик отсидел за поджог авто. Потом я получил от него письмо на четырех листах – благодарил, что так все закончилось, а то он уже устал бегать по стране.

- Говорят, что со временем ко всей этой чернухе – трупам, убийцам и пр. – сотрудники полиции привыкают. Это правда?

- Конечно, определенная деформация есть. Через Майму проходит Чуйский тракт, много ДТП. Первое время, приезжая на разбор аварии с летальным исходом, не мог работать – эмоциональное напряжение, не знаешь, что делать. Потом уже перестал на это внимание обращать. Конечно, бывают ситуации, когда такое дерзкое преступление, что хочется преступнику по физиономии врезать, – приходится сдерживаться.

Начали с нуляVsju-zhizn-v-pogonah-prohodit-i-ni-razu-ne-pozhalet6

- Почему в Барнаул перевелись?

- Позвал начальник местного УВД Владимир Павлович Чернов. Так совпало, что мой сын к этому времени окончил школу, поступил в АлтГУ на факультет журналистики. Парень творческий, к жизни не приспособленный, жена переживала за него. Вот и поехали следом.

- В Барнауле вы наладили взаимодействие с епархией. Для чего?

- Это уже было в Барнаульском юридическом институте. Конец 1990-х, непростая обстановка. В советские годы была понятная система воспитания, ценностей. А теперь что? А у курсанта должен быть стержень. С владыкой Антонием я был еще по УВД знаком, он сам с силовыми структурами взаимодействовал. Пообщался с ним, решили привлекать епархию к совместной работе. Рядом с БЮИ – Свято-Никольская церковь, с отцом Николаем, ее настоятелем, заключили договор. Кто-то из преподавателей это критиковал, мол, у нас многонациональный состав, что делать другим курсантам? Этот вопрос решили, сейчас на наши мероприятия приходят представители всех конфессий, а поначалу отец Николай приходил, говорил с курсантами. Никого насильно в религию не тянули, просто говорили о послушании, о соблюдении законов, о человеческих ценностях – потом жизнь показала, что это был правильный выбор.

- Вы стали первым начальником БЮИ. Насколько тяжело было начинать?

- Тяжело – не то слово. Во-первых, я представления о педагогической деятельности не имел. Еще во время учебы в институте меня звали в науку, но я выбрал практику. Кандидатура моя возникла, можно сказать, случайно. База тогда у нас была слабенькая, конкуренты Кемерово и Новосибирск, где также хотели создать юридический вуз. Как раз закрывалось летное училище, стали предпринимать шаги, чтобы базу получить для института. В итоге в этом вопросе обошли политех, который тоже на нее претендовал. У бывшего летного училища последние пять лет менялись начальники, многое разбомбили и растащили. Хотя та же кафедра физвоспитания, спасибо ее руководителю, сохранила все, кроме специфических тренажеров для летчиков, и многие преподаватели потом у нас работали. А из той же столовой даже варочные котлы вынесли.

- Летное училище было дорого многим. На вас косо не смотрели из-за того, что вы – на их территории?

- Да, и взглядов, и сплетен было много. Во время прощания со знаменем заметил, что мама Героя Советского Союза Константина Павлюкова Светлана Григорьевна как-то не так на меня смотрит. Потом подошла, спрашивает, правда ли я дал команду снести бюст Константина, который у входа стоит. Говорю: «Я похож на сумасшедшего? Я дал команду отремонтировать постамент, для этого его и огородили». Но кто-то пустил вот такой слух.

Счастливый человек

- Владимир Михайлович, чем нынешние курсанты отличаются от вашего поколения?

- Принципиально – ничем. Разве что мы зубрили все, запоминали, так как не было компьютеров, Интернета, сейчас технически вуз оснащен очень мощно. А так – и раньше, и сейчас кто-то идет за знаниями и образованием, а кто-то – от армии откосить. Когда мы начинали работу, договорились с военкоматом, что если кого-то отчисляли, его призывали в течение суток. Но, что интересно, после армии многие восстанавливались сюда.

Здесь во многом сохранилась советская система, командиры нянькаются. Но родители довольны, и курсанты потом понимают, что не зря их и самоподготовкой заставляли заниматься, и хозяйственными работами.

В основном у нас учатся нормальные, здоровые, приятные люди, с которыми интересно общаться. Стало много девчонок – раньше была квота 10% для них, а сейчас во многих группах – половина, а то и больше. Говорю им, что их ждет: проблемы в семье, ревность мужа, когда ее среди ночи может вызвать дежурный и отправить в неизвестном направлении. Думают, страшилки, а после стажировок возвращаются – оказывается, все правда.

- Сериалы о полиции вы любите?

- Хорошие – люблю. Хорошие – те, где меньше стрельбы и убийств, но показан сам рабочий процесс. Например, «Улицы разбитых фонарей». «Штрафника» недавно смотрели с женой, она тоже в милиции работала, – хороший фильм, с перегибом немного, но правдиво показаны и уровень оперативной работы, и ответственность, и разные подлецы.

- Погодите, вы же говорили, что ваша жена иняз оканчивала?

- Да, была преподавателем в школе. А переехали в Горно-Алтайск – мест не оказалось. Была вакансия в инспекции по делам несовершеннолетних, пошла туда. Вместе с ней в патрули ходил, она со своим педагогическим образованием когда столкнулась со всеми этими проблемными семьями – без слез работать не могла. Потом ее перевели в ОВИР, и 20 лет она в паспортной службе трудилась.

- Дети по вашим стопам не пошли?

- Нет. Когда старший сын журфак оканчивал, мой друг, замначальника ГАИ, предлагал ему к ним в службу пропаганды устроиться – тот ни в какую не согласился. Был журналистом, сейчас – шоумен (Константин Семё- нов в прошлом – арт-директор клубов «Чаплин» и «Фараон», сейчас – руководитель фрик-театра Happy End. – Прим. авт.). Младший сын мединститут окончил, работал в УФСИН, сначала в колонии, потом в управлении, на пенсию ушел с должности заместителя начальника медицинского отдела.

- А внукам работу в полиции пожелали бы?

Vsju-zhizn-v-pogonah-prohodit-i-ni-razu-ne-pozhalet5 - Внуков четверо. Старший – парень, потом две девчонки, в девятом и шестом классах учатся, и еще – младший, шесть лет в мае будет. Старшие внук и внучка по моим стопам – ни в какую. А младшая ко мне на работу регулярно ходит, потихоньку ее готовлю. И младшему внуку говорю, что потом приведу его на наши секции для детей сотрудников.

- Вы сами ни разу не пожалели, что всю жизнь в погонах? 50 лет же почти.

- Да, с 27 января 1970 года. Никогда не жалел. Нравится работа, хотя бросала всяко, и приподнимала, и опускала.

- Вам 22 марта исполнилось 70 лет. Что это за возраст?

- Душа паспортным данным не соответствует. На жизнь не обижаюсь, счастливый человек. Дети, внуки есть, даст Бог – до правнуков доживу. В коллективе меня уважают. Двери кабинета всегда открыты, и заходят не только по служебным вопросам. Даже порой спрашивают, а можно ли им жениться на такой-то девчонке. Или с проблемой: собрались расписаться, а жениха в одно село распределяют, невесту – в другое. Приходится поднимать старые связи, решать вопрос.

Справка «Вечернего Барнаула»

Владимир Семёнов – генерал-майор в отставке, кандидат юридических наук, профессор кафедры административного права и административной деятельности ОВД БЮИ МВД России. С 1970 по 1974 год работал следователем, затем – старшим следователем в отделах УВД Горно-Алтайской автономной области, с 1975 года – помощником первого секретаря Горно-Алтайского обкома КПСС, в 1979-м назначен на должность начальника штаба УВД Горно-Алтайского облисполкома. В 1983 году назначен начальником отдела БХСС УВД Горно-Алтайской области. С 1990 года живет в Барнауле, где прошел путь до заместителя начальника УВД – начальника штаба УВД края. С 1998 по 2003 год – начальник Барнаульского юридического института. Возглавлял Региональный исполнительный комитет Алтайского регионального отделения политической партии «Единая Россия».

Фото Кирилла Валяева и из архива Владимира Семёнова.

Система Orphus

  • Оставить комментарий

  • Защитный кодОбновить
  • Оставляя комментарий на сайте, вы автоматически принимает правила размещения комментариев
Новости дня