Психолог – это, пожалуй, самая необычная профессия во всей большой системе ФСИН

Октябрь 30 15:46 2020

31 октября свой профессиональный день отмечают работники тюрем и следственных изоляторов. Психолог психологической лаборатории ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Алтайскому краю Ирина Горбунова на службе уже 10 лет. Успела потрудиться в колонии-поселении, а сейчас работает в СИЗО с сотрудниками и подследственными подростками.

Фото Стаса Сидоркина

Сама Ирина Горбунова воспринимает своих юных собеседников не как опасных уголовников, а скорее как запутавшихся, напуганных людей, которым нужно помочь адаптироваться в непривычной среде. У каждого заключенного есть возможность обратиться к ней за помощью, достаточно написать заявление.

Психолог проводит как личные беседы, так и групповые тренинги: арт-терапию, песочную терапию, сказкотерапию, общение между стажерами и более опытными сотрудниками.

Первый шок

— Ирина Юрьевна, с какими проблемами к вам обычно обращаются?

— Чаще всего возникают проблемы с адаптацией. Когда человек в первый раз попадает в СИЗО, он испытывает шок. Ему тяжело принять, что он изолирован от мира, не может просто взять и уйти из этого места по своему желанию, что прерывается его обычный круг общения. Плюс накапливается волнение, связанное со следствием, а затем с судебным разбирательством. Кто-то рыдает, кто-то замыкается в себе. Кому-то кажется, что из этой ситуации нет выхода. В такой момент важно помочь понять, что такое положение временное, и нужно принять его и пережить.

Хочу домой

— Часто сталкиваетесь с ситуациями, когда человеку тяжело привыкнуть к новой обстановке?

— Конечно. Например, к нам в СИЗО поступил молодой человек, подозреваемый в угоне и краже. Мы анализировали с ним, что же его здесь больше всего тяготит: общение с соседями по камере, режим. Вроде в ходе диалога понимаешь, что и с ребятами у него нет конфликтов, и режим несложно соблюдать. Но вот просто — «хочу домой, и все». Пришли к выводу, что повлиять на ситуацию он все равно не может. Соответственно и с этой ситуацией надо работать здесь. Провели с ним упражнения по релаксации, по волевому самоконтролю. После этого и он со мной стал более откровенно говорить о своих проблемах, и за счет этого начал успокаиваться, приводить себя в тонус. Объясняла ему, что самоконтроль надо вырабатывать постоянно. В другой ситуации этот опыт тоже пригодится. Сейчас парень под домашним арестом.

Встречаются и другие проблемы. Например, у нас была девушка из хорошей семьи, которая попала в дурную компанию и стала распространять наркотики. Девушку больше волновало, как ее примет общество, когда она выйдет на свободу, как она будет общаться со знакомыми людьми.

Письмо маме

— А как именно вы помогаете приспособиться к жизни в заключении? Даете установки, мотивируете к каким-то действиям?

— Единой методики нет. В каждом конкретном случае надо понять, какие ресурсы у человека есть, и использовать их. Например, если у него есть семья, то важно наладить отношения с родными. Это многих успокаивает. По крайней мере, люди знают, что вернутся не в пустоту, а к своим, и что их ждут.

Однажды к нам попала девушка, у которой были напряженные отношения с родителями. В свое время мама мало интересовалась жизнью дочери. Из-за этого накопились обиды. Дочь отказывалась с ней общаться, говорила: «Ей все равно до меня нет дела». Отказывалась отвечать на письма. Мы много разговаривали на эту тему. Я ей говорила, что мама переживает за нее, что ей не все равно. Месяца через два девушка все-таки написала ответное письмо. Потом начала потихонечку общаться с родственниками, интересоваться их жизнью. Это ведь сложный период не только для заключенного, но и для его родственников. Им тоже надо оказать поддержку.

Для заключенных и свободных

— У части населения существует такая позиция: зачем нянчиться с заключенными? Раз виноваты, то пусть получают заслуженное наказание. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Благодаря тому, что мы помогаем им сейчас, есть возможность что-то изменить в дальнейшем в их жизни. Когда человек говорит о своих проблемах, избавляется от страхов, то это дает ему возможность развиваться, обогащаться морально. Все это будет благоприятно влиять на его личность. Возможно, у него появятся новые цели. Допустим, если он наладит отношения с семьей, то это тоже плюс для формирования здоровых жизненных установок. В конечном итоге это принесет пользу всему обществу.

Против манипуляций

— Вы работаете не только с заключенными, но и с сотрудниками. У них другая ситуация, они не находятся в изоляции. Какие проблемы волнуют их?

— Чаще всего помощь требуется молодым сотрудникам, которые только пришли на службу и раньше не сталкивались с этой сферой. Они ведь тоже проходят адаптацию, им тоже приходится непросто. Их надо заранее предупредить об особенностях общения с осужденными и подозреваемыми. Они учатся общаться правильно, корректно, не поддаваться на манипуляции, не попадать под их влияние, не раскрывать какую-то личную информацию. Если сотрудник вовремя будет замечать попытки манипуляций, то сможет их предвидеть и правильно поступить, не нарушив своих должностных инструкций. Не оставляем в стороне и проблемы адаптации в коллективе, переживания из личной жизни, если таковые имеются.

Главное – начать

— Есть ощущение, что благодаря вашим усилиям жизнь заключенных становится лучше?

— Меня всегда волнуют проблемы людей, с которыми я работаю. Мы переживаем за них, за то, как сложится их дальнейшая жизнь. Приятно видеть, как человек начинает работать над собой, происходит изменение жизненных установок, интересов. Если он хотя бы пытается изменить ситуацию в лучшую сторону, то это уже положительный эффект. Это замечательные ощущения, когда человек уходит от тебя с хорошим настроем и отзывами.

Еще в 1894 году на месте СИЗО-1 потомственная дворянка, совладелица Иткульского винокуренного завода Евдокия Судовская основала женскую общину. В 1900 году она получила статус монастыря и была переименована в Барнаульский Богородице-Казанский женский монастырь. В 1925 году на этом месте появился Барнаульский исправительно-трудовой дом, а тридцатью годами позже учреждение переименовали в СИЗО-1. С декабря 1994 года решением АКЗС комплекс зданий, включающий в себя притвор храма в честь иконы Казанской Божией Матери, общежительный корпус, остатки монастырской стены, объявлен памятником.