Почему опыт Алтая в пчеловодстве стоит переносить на другие регионы страны?

Август 21 15:42 2020

Пока потребители восхищаются вкусом меда на ярмарке на пл. Сахарова и пополняют запасы на зиму, пчеловоды решают проблемы насущные. Засуха, обработка полей, каналы сбыта – жизнь пасечников не такая уж сладкая. Две недели назад на базе Общественной палаты региона обсуждались проблемы отрасли. Помочь пчеловодам Алтая и всей страны вызвался известный сыровар, создатель проекта «Русский пармезан» Олег Сирота. Он побывал на одной из пасек под Барнаулом и в ходе работы ответил на актуальные вопросы.

Фото Ярослава Махначёва

Основа безопасности

— Олег, есть ли связь между сыром и пчелами?

— На первый взгляд, нет. Но вы же знаете пословицу, что у коровы на языке, то и в молоке. У коровы должна быть замечательная вкусная трава, зерно, другие корма. А для этого необходимы пчелы, которые будут все эти растения опылять. Как бы технологии нам не помогали, какие бы новые сорта не появлялись, если не будет пчел, то мы не получим в том числе и сыр. Так что, находясь здесь, на Алтае, я забочусь и о своем личном будущем. Серьезно. Без шуток. Тема эта очень серьезная. Пчеловодство – основа производственной безопасности.

— Этот год получается не слишком урожайным из-за засухи, по крайней мере, в Алтайском крае.

— Да и не только у вас, и не только из-за засухи. В Сибири жара, а в Краснодаре, Ростове весной были заморозки, которые в тех местах несвойственны. А в центральной части другая проблема: дожди каждый день. Как нам косить, не представляю, техника тонет. Так что этот год – год серьезных испытаний. Надеюсь, справимся, глобального роста цен на продукты зимой не будет.

Острые вопросы

— Алтайский край в прошлом году столкнулся с пчелопадом из-за обработки полей. Что с этим делать?

— Такая проблема стоит перед всей планетой, не только в Алтайском крае. И Москва, и Ленинградская область, и другие регионы с ней столкнулись. Все связано с химобработкой полей. Опыт Алтайского края, где уже приняты определенные меры, надо перенимать, опробовать на других субъектах. И, как я уже говорил, дожимать вопрос про ответственность обработчиков, добиваться компенсации не только из бюджета, но и наказывать финансово тех людей, кто допустил такие вещи. Вот как раз на Алтае изучаем эту тему, чтобы понять, как этот механизм может работать на практике.

— Кроме пчелопада какие еще проблемы вы видите у пасечников?

— Да они одинаковые для всех фермеров. Первая – сбыт. С ним сталкиваются и большие хозяйства, и маленькие, но маленькие особенно. Что пчеловод, что сыровар – все они зачастую не могут сбывать продукцию там, где ее производят, нужны выходы на рынки, ярмарки, каналы экспорта. Еще нужно уметь защитить свою продукцию, ведь есть проблема фальсификации. В Москве я покупал алтайский мед, а потом узнал, что он совсем не алтайский и, возможно, вообще не мед.

Вопросы сбыта широко обсуждали в этом году. Сельское хозяйство в целом не считается отраслью, пострадавшей от коронавируса, но представители маленького бизнеса входят в число тех, кому оказываю помощь. Те же ярмарки отменены, а многие пчеловоды выживали за счет них или рынков, куда люди тоже стали ходить меньше. Поэтому нужны постоянно действующие ярмарки, а не от случая к случаю.

Вторая проблема – земельный вопрос. В стране большие площади не откадастрированы, есть большой объем земли, которой воспользоваться нельзя. И вопрос этот заморожен. И просто непонятно, где чья земля, кем она используется. То, что в документах было полем, уже давно стало лесом, где орудуют черные лесорубы. И третий вопрос – кредиты, доступ маленьких ферм к кредитным ресурсам. Банки укрупняются и тяжело идут на контакт с мелкими производителями. Надо с этим разбираться.

— Какие-то конкретные шаги после поездки на Алтай вы уже наметили?

— Кое-что да. Обсудили проблему привлечения к ответственности, а также сложность доказательства вины обидчика пчел, не хватает методик и лабораторий. Нужно просто разработать механизм, выстроить понятную цепочку этой работы в стране, это первое, с чего надо начинать. Стоит изучить опыт Алтайского края по внедрению электронных карт и схем обработки полей. Ну и необходимо стимулировать производителей переходить на биопрепараты, чтобы продукция была чистой и можно было выходить с ней на экспорт.

Сидели и ели

— Вы сами расширять границы работы и заниматься пчеловодством не планируете?

— Нет, я все-таки занимаюсь сыром. Отец – пчеловод, есть небольшая пасека, но расширяться планов нет. Поэтому ждем на нашем рынке пчеловодов Алтая.

— По вам коронавирус сильно ударил?

— В апреле произошло падение производства на 50 процентов, это было ударом. А с середины мая по июль мы, наоборот, побили рекорды. Стыдно говорить, но кому война, кому… сами понимаете. Люди никуда не ездили, сидели дома и ели. В итоге у нас даже запасы на складах заканчиваются.

Что мы знаем об Олеге Сироте

— Учился на зоотехническом факультете аграрного университета в Балашихе, работал системным администратором и программистом.

— В 2014 году после введения Россией ответных мер на западные санкции занялся сыроварением, запустив сыроварню «Русский пармезан».

— Продукция Олега Сироты завоевывала медали всех достоинств на международных выставках в Австрии, Италии и Франции, а бизнес-успех освещался зарубежными СМИ, включая BBC и CNN.

— В 2018 году во время чемпионата мира по футболу в России сыроварня Олега Сироты была основным поставщиком сыра для сборной Франции.

— Активно занимается общественной деятельностью, является первым заместителем председателя комиссии по развитию агропромышленного комплекса и Общественных территорий Общественной палаты РФ и руководителем проекта ОНФ «Народный фермер».

— Олег Сирота ведет блог на YouTube и рубрику «Дневник сыровара» в «Комсомольской правде».

— Женат, воспитывает четверых детей. Супруга Пелагея – дочь известного предпринимателя Германа Стерлигова.