90-летний Илья Козицин внес свою лепту в развитие Барнаула

Август 10 15:57 2020

К концу Великой Отечественной войны в большой семье Козициных, живущей в селе Покровка Топчихинского района, осталось три человека. Глава семьи умер, не оправившись от ран, полученных в Гражданскую войну. Старший брат Ильи погиб под Москвой, сестра – в Польше. На руках 14-летнего мальчика осталась мать-инвалид, младшая сестренка и неотработанные родителями трудодни в колхозе.

Илья Козицин с дочерью Наташей на первомайской демонстрации 1963 года.
Фото из архива Ильи Козицина

Хлеб на деревьях не растет

Что такое пашня, Илья узнал года в три, когда пошел с бабушкой относить деду нехитрую снедь в поле. Мальчонка думал, что увидит булки на кустах или еще где, но дед посмеялся, сорвал колосок, пошелушил его в больших ладонях и сказал: «Вот он, наш хлебушек». В апреле 1941 года, окончив три класса школы, Илья начал работать в колхозе, иначе семья просто бы умерла с голода. Сеял на быках с взрослой напарницей пшеницу, и когда они отсеялись первыми, за это им вспахали огороды раньше других.

— Из-за болезни мамы я отказался от учебы на тракториста, а потом и от полевых работ, – вспоминает Илья Степанович. – Пас скотину с утра до поздней ночи, косил траву и приносил домой, чтобы перестелить матери постель: матрасов и перин в нашем доме не было. В хозяйстве была корова, но еды все равно не хватало, практически все мы сдавали на нужды фронта, а на корове этой, кстати, вместе с сестренкой боронили колхозные поля. Спасался тем, что посадил кукурузу, урожай которой получился огромным. Смастерил дома ручную мельницу, кукурузу молол в муку, делал лепешки, варил кашу, изредка получалось полакомиться даже и ландориками. Иногда приходилось и побираться по деревне. Возил на тележке, в которую запрягся сам, маму в больницу за 25 км в райцентр, но помочь ей ничем не смогли.

Илья очень хотел учиться и засобирался в город. Разговор с матерью получился тяжелым, и он дал слово, что не попадет в плохую компанию, выучится и не бросит сестру одну. Весной 1950 года парень связал в узелок тятины штаны и рубаху, без копейки денег добрался на товарняке до Барнаула. Что такое паспорт и зачем он нужен, Илья не знал.

Помощник кузнеца

Голодный и чумазый после дороги паренек пришел на вокзал, где люди сидели группами, и стал слушать, о чем говорят. Так и узнал, что можно по ночам разгружать вагоны за деньги, и напросился к мужикам в бригаду. Жил таким образом где-то с месяц: днем ходил по городу в поисках работы, вечером отсыпался на вокзале, а ночью таскал на спине мешки. Паспорт помог выправить дядька из Топчихи, прописать согласились практически чужие люди, да еще и на квартиру пустили.

— Я поехал за сестрой в деревню сразу, как заимел съемный угол, – рассказывает Илья Степанович. – Оказалось, что мама умерла, а сестра не могла об этом сообщить, поскольку не было у меня адреса. Родительский дом продать мне не разрешили, сказали, что колхозу мы еще и должны. Осенью 1950 года я устроился в цех № 7 котельного завода, который в народе называли кузней. Там работало около 200 человек, стояли молоты от 400 кг до 6 т, прессы, огромная печь. Приходил я к семи утра, получал наряд, чтобы знать, какие болванки загружать и что из них получится, загружал их в печь вручную, потом ждал часа полтора и таскал их клещами к молоту кузнеца. Таких рейсов за смену было два-три, в среднем в печь одновременно загружалось от 100 кг и выше, то есть за день только в печь и из печи я перетаскивал до 600 кг веса. Бывало, уставал так, что засыпал прямо в тачке.

Без знаний нет роста

В 1950 году заводская продукция для энергетиков, которую выпускал котельный завод, вышла на международный рынок. Еще через два года завод освоил выпуск собственных котлов высокого давления. Заводчане делали энергетическую арматуру и котельное оборудование, дроссельно-увлажнительные установки и деаэрационные колонки атмосферного типа, вентиляторы и дымососы к энергетическим котлам.

— Я напросился на экскурсию по ТЭЦ-2, чтобы увидеть, где же стоят мои шестеренки, которые ковал сам уже в роли кузнеца на шеститонном молоте, – продолжает Илья Степанович. – Был в вентиляционной шахте, где уголь превращают в пыль, и нашел свои изделия. Словами не передать, как гордился, что работаю на таком мощном предприятии. Но чтобы расти дальше, нужно было учиться, я решил пойти в школу рабочей молодежи, куда брали после пяти классов, а у меня всего три. Первый диктант написал с 19 ошибками. И судьба бы мне остаться неграмотным, но под опеку меня взяла замдиректора, начала заниматься дополнительно, и среднюю школу я окончил на отлично. До сих пор ставлю свечу в церкви за нее. Это дало мне шанс поступить в 32 года на вечернее отделение в машиностроительный техникум без экзаменов.

На защите людей труда

Илья Степанович быстро дорос до мастера участка, в котором 100 человек работали на шести молотах, четырех прессах, в волочильне, на обрезном участке, гибке. До самого перевода в другой цех он не стеснялся вставать за молот сам, чтобы показать новичку азы работы.

— Меня как-то внезапно перевели начальником участка нового трубного цеха на сварку барабанов для котлов, – говорит Илья Козицин. – Я поступил в политех на вечернее отделение, ждал назначения на должность технолога цеха. А это место отдали другому человеку, вот я и психанул: ушел с завода, где мне все стало родным за 17 лет. Обида прошла, я несколько раз приходил на торжественные мероприятия в родной коллектив, но нужно было двигаться дальше, а не предаваться сожалениям.

Много лет Илья Степанович трудился в дорожно-мостовом строительном управлении начальником отдела по охране труда. Экзамены сдавал в Москве, но до этого три месяца ездил по объектам Барнаула вместе с главным инженером, чтобы познакомиться с техникой и условиями труда рабочих. А трудовую деятельность закончил в управлении механизации крайкомхоза инспектором по грузоподъемным механизмам.

— Очень люблю Барнаул, в котором живу уже 60 лет, – говорит Илья Степанович. – Многое пережил вместе с городом, вместе с ним учился, развивался, взрослел.

Послевоенный Барнаул в воспоминаниях Ильи Козицина

— В 1950 году рельсов на мосту через выемку в районе Нового рынка не было. Трамваи, идущие с заводов, разворачивались на кольце и шли обратно. С другой стороны, со Старого базара, они ходили аналогично.

— В волейбол молодежь играла на песчаной площадке, которая находилась на пересечении улиц Чкалова и Песчаной.

— Ходить по ночным улицам рабочие не боялись даже после получки, грабежей в Барнауле практически не было.

— Там, где сейчас располагаются корпуса политеха, в 1950-х годах была роща, в которой паслись коровы.

— Ленинский проспект был замощен булыжником, но камни были хорошо подогнаны друг к другу, поэтому ходить было удобно.

— Когда расширяли дорогу на пр. Красноармейском, по обеим сторонам снесли деревянные дома, людей расселили по квартирам многоэтажных домов.