2 августа воздушно-десантным войскам России – основе подразделений быстрого реагирования – исполнилось 90 лет

Август 03 15:12 2020

Евгений Бадулин с детства мечтал служить в ВДВ. Активно занимался спортом, совершил три прыжка с парашютом в зимнее время. После призыва в армию в апреле 1987 года в военной части в городе Чирчик Узбекской ССР он увидел на военных форму, похожую на стройбатовскую. Расстраивался до тех пор, пока не прочитал лозунг перед штабом: «Разведчик, гордись службой в частях спецназа ГРУ». В 1980-е годы о частях специального назначения главного разведуправления страны знали очень немногие.

Осень 1987 г., провинция Нангархар, г. Джелалабад. Бойцы чистят оружие перед выходом в рейд. Евгений Бадулин справа.

Спецназ ГРУ

— Сначала новобранцы прошли медосмотр, потом мандатную комиссию, накануне которой один из офицеров попросил меня настучать ручкой азбуку Морзе, – рассказывает Евгений Викторович. – Повторить за ним у меня получилось на отлично, но незнакомый мужик, который позже стал одним из лучших друзей, сказал: «Если хочешь попасть в разведку, так не делай – отправят в связисты». Я прислушался и отстучал, как медведь уши оттоптал. Изучив мои грамоты, свидетельства о спортивных разрядах, члены комиссии спросили, где хочу служить. Оказалось, что и в разведке есть минер, связист, снайпер, пулеметчик и так далее, из этих специальностей впоследствии формируются разведгруппы. От такого выбора у меня бы глаза разбежались, но меня сразу забрал комбат, впоследствии Герой России посмертно Зурико Амиранович Иванов. Так я попал в первую элитную роту, где готовили командиров отделений.

Следующие пять месяцев учебки превратились для Евгения Бадулина в сплошные похождения Рэмбо со стрельбой из всех видов оружия, занятиями самбо, многокилометровыми кроссами, знакомством с подрывным делом, азами команд на иностранных языках.

— Сначала нас практически размазали в моральном и физическом плане, – с улыбкой говорит Евгений Викторович. – И пять месяцев лепили воинов, способных выжить в горах, пустыне, джунглях. В первенстве Вооруженных Сил на приз газеты «Красная Звезда» наша рота заняла второе место. Первыми стали практически дембеля, так что нам, салагам, было очень даже не стыдно за такое место. Меня буквально распирало от гордости, что попал в спецназ ГРУ, и когда краем уха услышал, что собираются оставить в учебке сержантом, воспротивился и поменялся на Афганистан. 3 октября 1987 года в битком набитом самолете ИЛ-76 вместе с голубыми беретами я полетел в Кабул.

Разведгруппа

Из военного аэропорта небольшую группу разведчиков перевезли в аэропорт Джелалабада. Посадка получилась «афганской»: когда летчик стремительно заходит в пике и несется к земле, чтобы не попали из стингера, а в салоне в это время летают от стены к потолку и обратно не только вещи, но и бойцы.

— Когда открылась рампа самолета, мы попали в жаркие джунгли, – рассказывает Бадулин. – Незнакомые звуки и запахи, пальмы, какие-то неизвестные деревья: голова кружилась первые дни. А дальше стало не до жары и звуков, начались боевые выходы в составе 154-го отдельного отряда специального назначения – «мусульманского батальона», который в 1979 году вместе с «Альфой» штурмовал дворец президента Амина.

Что такое разведгруппа из 15 бойцов? Два радиста, два минера, санинструктор, три гранатометчика, командир группы, остальные разведчики. Кроме того, к группе была прикомандирована БМП с водителем, оператором-наводчиком и командиром экипажа – машина во время рейдов довозила группу до места очередной засады.

— Мы всегда работали в глубоком тылу душманов и только в ночное время, – пояснил Евгений Бадулин. – Отсидели в засаде, если никто не пошел, переходим в район дневки и спим весь день. В ночь – опять в засаду. Командиром группы был Влад Мурашкевич, с которым общаемся до сих пор. С первого выхода меня поставили в головной дозор из трех человек. Горы, «зеленка», высохшие русла рек порой до десятка метров глубиной. Мы идем впереди, основной состав группы – метрах в трехстах следом. И если прилетит из ночного бесшумного автомата АКМС-НБ, с которым я, к слову, воевал сам, наши и не заметят, пока не наткнутся на тела. Но такая группа позволяла при грамотном ведении боя уничтожить человек сто бандитов за раз с минимальными потерями с нашей стороны. Мы минировали тропы, дороги и ждали, пропускали разведку душманов и начинали «карусель»: минеры взрывали, тройки били по целям по своим секторам, тыл прикрывала последняя тройка. Бой длился максимум пять минут.

Шли в бой не за медали

— В рейды мы выходили заранее, иногда в будке хлебовозки, которая тащилась среди колонны войск, – рассказывает Евгений Бадулин. – Были моменты, когда группу выбрасывали на трех вертолетах, мы пешком проходили километров 10-15 по горам, несли на себе 50 кг веса, мины да пулеметные ленты, чтобы помочь товарищам. Только с годами я начал понимать, как хорошо нас подготовили: за девять месяцев в группе не было ни одного погибшего, да и ранений – по минимуму. Очень грамотные командиры, которые относились к нашим жизням, как к своим. Были потери в роте, в отряде, наши ребята погибали, подрывая себя на минах, чтобы не попасть в плен. На нас уже охотились по-настоящему, но бог миловал.

Евгений Бадулин был в составе группы, захватившей два стингера, которые давно и не всегда успешно пытались добыть разведчики. К концу афганской войны стингеры стали настоящим кошмаром советских летчиков и вертолетчиков, поэтому задачу добыть грозное оружие получали все части армии. К тому же стингер являлся очевидным доказательством снабжения частей моджахедов американским оружием.

— С наградами у нас было хреновенько, командиры считали, что это наша работа, – говорит Бадулин. – Когда с вертушки мы увидели подорвавшихся на минах ишаков, людей и разбросанные вокруг ящики, произвели высадку десанта. Как мы доставали с минных полей этот груз – отдельная история. В ход пошли наспех сделанные крючья, по-быстрому проложенные проходы среди мин. Эти ящики через пару часов полетели прямиком в Женеву на конференцию, как доказательство причастности США к поставке оружия. За этот рейд сборную разведруппу наградили медалями.

Боевое братство

— После демобилизации я поступил в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище, – в завершение разговора сказал Евгений Бадулин. – И пусть в Афганистане мои сослуживцы говорили, что самое обидное для разведчика ГРУ, если его назвали десантником, два года я отучился честно. Пока не стало беспокоить ранение в колено, полученное в Афганистане. Снова встал выбор: остаться на другом факультете, практически став в будущем штабистом, или уйти. Я предпочел последнее, о чем не пожалел. Несколько лет служил в структуре милиции, занимался бизнесом, а в последние годы возглавляю общественную организацию инвалидов войны. О ребятах, потерявших здоровье при защите Родины тоже кому-то нужно заботиться. Ведь в афганском движении, если его представить копьем, десантники всегда находились на самом его острие. Недавно у меня родился внук у одной из трех дочерей. И хотя мама думает, что парнишка будет хоккеистом, я уверен: он точно будет служить в ВДВ!

За девять месяцев службы в Афганистане Евгений Бадулин совершил более 40 боевых выходов и столько же облетов с десантированием в горах. Награжден медалью «За отвагу», одним из первых в России получил орден Маркелова.