Почему коллекции живописи, собранной в Барнауле, завидовали все сибирские города

Июнь 02 10:22 2020

В 1920-е годы в нашем городе существовал музей живописной культуры, где, по воспоминаниям очевидцев, можно было увидеть работы Пуссена, Рубенса, Ван Дейка, Ротари, Кандинского, Малевича. Сегодня трудно в это поверить. Тем более, что никаких сведений об этой коллекции шедевров, бесследно исчезнувшей, как некогда знаменитая Янтарная комната, библиотека Ивана Грозного или золото Колчака, на сегодня нет.

В советское время в Димитриевской церкви располагались музей, киноклуб, цирк, спортивное общество «Спартак», магазины и другие организации.
Фото из сети Интернет

По мандату Наркомпроса

Начиналась эта коллекция с работ из личного собрания Петра Фролова, преподнесенного им в дар Барнаулу в 1830 году. Тогда Пётр Козьмич, уйдя в отставку (а он был горным инженером, начальником Колывано-Воскресенских заводов, томским губернатором), навсегда отправился в Санкт-Петербург и пожелал оставить о себе вещественную память. Это были не только шедевры западноевропейской живописи, но и иконы, а также коллекция древностей.

Известно, что свое уникальное собрание он передал краеведческому музею, казенной библиотеке, а также Димитриевской церкви, которая почти век спустя (в 1920 году) была закрыта и переоборудована под музей живописной культуры. В нем висели картины Рубенса, Ван Дейка, Христинека, Ротари, Антропова, а чуть глубже можно было увидеть ныне знаменитых представителей беспредметного искусства.

Вот что оставил в своих воспоминаниях известный художник Виктор Уфимцев, посетивший Барнаул в 1921 году (прибыл он к нам на одном из популярных в ту пору агитпароходах): «Музей, как это повелось, по какой-то неведомой причине, находится в бывшей церкви. Экспозиция начинается с паперти. И чем далее, тем неожиданней, тем ошеломительней. Около Царских врат, на клиросе и в алтаре висят беспредметники: Кандинский, Малевич, Розанова, тут же Гончарова и Ларионов, Лентулов, Осмёркин, Машков, Курзин и Коровай. Я схватился за голову».

— Оказалось, что в здании бывшей Димитриевской церкви обитали представители первого на Алтае художественного общества, – рассказала искусствовед, заместитель директора Государственного художественного музея Алтайского края Наталья Царёва. – Среди них были Михаил Курзин, Елена Коровай, Андрей Никулин. Они же стали активистами движения, выступавшего за создание по стране музеев живописной культуры. Художники даже побывали в Москве и заручились поддержкой наркома просвещения А.В. Луначарского, по распоряжению которого по специальному мандату отдела ИЗО Наркомпроса в сторону Сибири был направлен целый эшелон картин. По дороге в разных городах от этого состава отцепляли целые вагоны с искусством (к слову, в Екатеринбурге и Омске эта коллекция сохранилась до наших дней). Однако в Барнаул все же прибыла лучшая часть этого бесценного дара. Говорят, нашей коллекции завидовали все сибирские города.

«Портрет Гуляева» (художник Михаил Кузин), возможно, находился в коллекции музея живописной культуры.

Прямо в мартовский снег

Но в середине 1920-х годов этот музей был снят с финансирования госбюджета – виной тому стали нэп и хозрасчет. Какое-то время уникальное собрание поддерживали художники-энтузиасты. А в 1927 году на Всесибирском съезде художников перед собравшимися выступил ученик Николая Рериха Алексей Борисов, который в своей речи обрисовал бедственное положение барнаульских мастеров, а также рассказал о беспечном отношении к произведениям искусства и памятникам старины в Барнауле.

«У музея сначала было три комнаты, потом две отняли, – произнес он с трибуны (стенограмма съезда была опубликована в журнале «Сибирские огни»). – Осталась одна, сырая, холодная, совершенно не отапливаемая. Картины в ней обречены на гибель. Свалены они на полу».

А потом, как рассказала Наталья Царёва, шедевры некому стало оберегать. Кто-то из художников был репрессирован, кто-то покинул Барнаул (к примеру, Михаил Курзин уехал в Ташкент, где основал творческую группу «Мастера Нового Востока»). А потом умер от туберкулеза главный хранитель музея и его сторож Александр Худяшев. И коллекция оказалась никому не нужна.

— Однажды в работах краеведа Василия Гришаева я вычитал один жуткий факт, – рассказывает протоиерей Константин Метельницкий, настоятель храма в честь святых первоверховных апостолов Петра и Павла. – Дескать, в 1920-х годах Губком РКПб, обосновавшийся в нынешнем здании «Марии-Ра» на Демидовской площади, переоборудовал Димитриевскую церковь под свою столовую. И все содержимое этого здания – картины, иконы – все было выброшено, по словам Гришаева, прямо «в мартовский снег».

Как рассказала Наталья Царёва, попытки отыскать хоть какие-то следы той коллекции не раз предпринимались сотрудниками ГХМАК, искусствоведами и музейщиками. Но, увы, тщетно. Казалось бы, должно же было хоть что-то уцелеть, скажем, в краеведческом музее, куда, по сведениям, был передан ряд работ, прибывших с эшелоном от Наркомпроса. Однако, как поведала искусствовед, в свое время пострадала и эта часть собрания. В 1940-х годах вышло постановление о том, что краеведческие музеи должны освобождаться от непрофильных коллекций. Тогда все, не вписывающиеся в новые рамки работы, просто вынесли во двор и сожгли.

— Правда, есть предположение, что работа Петра Кончаловского «Натюрморт с луком», хранящаяся в фондах нашего художественного музея, могла относиться к той знаменитой коллекции, – пояснила Наталья Степановна. – Датирована она 1920 годом, да и досталась она нам от краеведческого музея. Вполне возможно, что из того же собрания и работа Михаила Курзина «Портрет Гуляева».

«Натюрморт с луком» (художник Пётр Кончаловский), возможно, находился в коллекции музея живописной культуры.

А в 1980-х годах на адрес художественного музея пришло письмо из Музея Соломона Гуггенхейма (Нью-Йорк) – одного из старейших и самых посещаемых собраний современного искусства в мире. В нем были перечислены работы Василия Кандинского, которые в 1920-х годах якобы были переданы в наш музей. Американские музейщики просили сделать фотографии этих полотен и переслать их в Нью-Йорк. Но делать снимки было не с чего.

Существует версия, что та легендарная коллекция могла быть и разграблена. И кто знает, может, среди полотен, которые то и дело выставляют мировые аукционы, встречаются и картины, некогда украшающие стены барнаульского музея живописной культуры.

На Алтае было предпринято три попытки открыть художественный музей. Первая связана с Петром Фроловым, основателем «Барнаульского музеума» — ныне краеведческого музея. Однако в конце XIX века этот музей чуть было не разделил судьбу закрывшегося сереброплавильного завода, к которому был приписан, затем он чудом сохранился после Гражданской войны. Затем частично на его основе была сформирована вторая художественная коллекция – музей живописной культуры. Третья попытка была предпринята в 1950-х годах. В итоге благодаря инициативе городской интеллигенции и поддержке местных властей Барнаул сегодня может гордиться коллекцией ГХМАК.