Профессия пожарного: взгляд изнутри

Апрель 30 12:36 2020

Сегодня, 30 апреля сотрудники пожарной охраны отмечают профессиональный праздник. В канун праздничной даты мы встретились с представителями этой мужественной профессии.

Сотрудники пожарно-спасательной части № 1 всегда готовы выехать на борьбу с огнем.
Фото Стаса Сидоркина

Плечо товарища

Начальник пожарно-спасательной части № 1 первого пожарно-спасательного отряда ФПС ГПС ГУ МЧС России по Алтайскому краю Иван Шубин уверен, что не бывает двух одинаковых пожаров. Разная застройка, пути подъезда, система водоснабжения, разный уровень психологической и физической нагрузки делают каждый пожар индивидуальным.

— Морально труднее всего тушить частные жилые дома, видеть, как люди потеряли все. А физически тяжелее на крупных затяжных пожарах, на предприятиях, которые работники пытались тушить самостоятельно, не вызывая нас, и дали огню разрастись.

Какой был самый эпичный пожар на вашей памяти?

Шубин: На радиозаводе. Там пожарные со всего города работали. На этом предприятии между несущей стеной из кирпича и внутренней стеной повсюду были пустоты. По ним ветер гуляет и переносит вихри дыма и огня. Пока стену не разберешь, не поймешь, есть там огонь или нет. К тому же там много частных фирм, и у каждой двери на замке. Пока их взломаешь, теряются драгоценные минуты. Мы на втором этаже, а огонь уже на пятый ушел. Плюс очень сильное задымление и большая горючая нагрузка. Там же все деревянное, кроме несущих стен. Десятилетиями скапливалась пыль, а по пыли огонь очень быстро распространяется. Тушение продолжалось больше суток. Когда собралось достаточно сил, когда весь гарнизон приехал, то пожар локализовали.

— Как вы ориентируетесь в кромешном дыму?

По несущим стенам, если это квартира, – говорит командир отделения пожарно-спасательной части № 1 Денис Кукарин. – Как слепые идут, простукивают путь тростью, так и мы простукиваем ломом, чтобы никуда не провалиться, не оступиться. И ползком двигаемся друг за другом, уперевшись рукой в плечо товарища. А иначе никак. Встаешь в полный рост – жарко так, что уши сворачиваются, ничего не видно в плотном дыму. Он вверх поднимается, а внизу прохладнее и дым не такой густой, с фонариком можно ориентироваться.

Вы попадали в ситуации, когда опасность угрожала не погорельцам, а непосредственно вам или другим сотрудникам?

Кукарин: Да на всех пожарах. Никогда не знаешь точно, что ждет внутри. Может оказаться газовый баллон в частном доме, и никто не говорит о нем. Хозяин, от сигареты которого загорелся диван, возможно, лежит без сознания на постели. Нам для начала надо найти этого хозяина, вынести его на свежий воздух, и не всегда он приходит в чувство при нас.

Шубин: И еще одну опасность представляет разрушение конструкций. Мы можем провалиться внутрь здания. Перекрытие может обрушиться. Такое постоянно происходит. Но благо у меня все заканчивалось хорошо: либо подстраховать успели, либо сам отбежать успевал. У нас есть важное правило – не заходить в горящее помещение в одиночку. Если ты упал и тебя никто не увидел, то там можешь и остаться. Кто-то всегда прикрывает тебе спину.

Ранения у кого-то из сотрудников случались?

Шубин: Когда в 2017 году на Взлётной горел стадион «Коммунальщик», то в раздевалке произошел взрыв баллонов. Огонь был в соседнем помещении, но в бетонных сооружениях жар очень сильно накапливается. Там и огня не надо. Воды плеснешь на пол, и такой же эффект, будто ты в бане. Температура поднялась и произошел взрыв. Наших сотрудников, которые вошли в раздевалку, откинуло взрывной волной. Пожарный, шедший впереди, пострадал сильнее других, сломал ногу. От температуры его спасла боевая одежда пожарного. При кратковременном воздействии, в 4-6 секунд, она способна выдержать до 600 градусов. А так температуру 300 градусов держит хорошо. Тяжело, конечно, но сменяешься, охлаждаешь друг друга, терпишь.

Дым-убийца

От чего чаще всего гибнут люди на пожаре?

Кукарин: Обычно люди погибают от дыма. Сейчас ведь многое делается из едких горючих материалов, таких как пластик, пластмасса – и натяжные потолки, и окна. Человек моментально теряет сознание.

Зачастую такое происходит ночью, когда люди спят. Днем они сами могут эвакуироваться. В дневное время нередко спасаем граждан в алкогольном опьянении. Из общежитий и больниц выводим людей. Сложнее всего в больницах, потому что там много неходячих. И на носилках их выносим, и на руках. Я лично бабушку так нес. Это случилось в частном доме. Она была без сознания из-за дыма. Хорошо, что к тому времени скорая помощь уже подъехала.

При спасении детей есть свои особенности?

Кукарин: Дети при виде дыма прячутся под диваны, в шкафы. И будут сидеть, молчать, не плакать. Поэтому, заходя в квартиры, где могут быть дети, мы заглядываем в самые невероятные места, где взрослый человек вряд ли оказался бы. У нас был случай, когда мы мальчика лет четырех нашли в огороде. Дом горит, а он просто укутался во что-то и сидит потихоньку. Родители думали, что он в комнате, кричали, звали его. Мы весь дом перевернули. Решили, что будем искать, пока не найдем. У одних баллон с кислородом заканчивался, заходили другие. А потом чисто случайно заметили какое-то движение в огороде. Смотрим, а он сидит под яблоней, затих.

Что бы вы посоветовали молодым людям, которые думают, не пойти ли на службу пожарным? Кому стоит туда идти, а кому нет?

Шубин: Идти в пожарные стоит морально устойчивым людям, с крепким характером, которые готовы пожертвовать собой для спасения жизни других. И, естественно, физически выносливым. Потому что у нас бывает тушение как на пять минут, так и на сутки. Когда на прошлой неделе шли травяные палы, так ребята у нас уезжали в десять утра и возвращались к двенадцати ночи. Все это время они находились на тушении ландшафтных пожаров. Но никто не жаловался. Эта работа не ради денег или наград, а по призванию. Настоящая мужская профессия.

Денис Кукарин: «Говорят, что если найдешь себе дело по душе, то ты всю жизнь будешь не работать, а отдыхать. Это про меня. Я не могу долго в отпуске находиться. Мне хочется приехать в часть, узнать, как тут парни, что нового происходит, куда выезды были. Мы работаем сутки на трое. Для меня это не работа, а сама жизнь».