Что такое живое кино, как на него могут вдохновить полотна художников и чему посвящен фильм, навеянный Шукшиным

Апрель 10 11:22 2020

С недавних пор Алтай для известного оператора-постановщика Алишера Хамидходжаева – место жительства. Обосновавшись с семьей в Бобровке, уникальный мастер ручной камеры и живого кадра, чье имя входит в десятку лучших российских операторов, приезжает сюда перевести дух, чтобы снова затем с головой погрузиться в любимую работу. На днях Алишер вернулся домой из Крыма, где работал над фильмом, съемки которого пришлось приостановить из-за эпидемиологической угрозы.

Алишер Хамидходжаев.
Фото Андрея Чурилова

Неигровое в игровом

Алишер, что за фильм вы снимали в Крыму?

Это дебютная работа одного режиссера. Планировали снять фильм в апреле, но нас, увы, развернули обратно. А уже в мае я буду занят на новой картине Бориса Хлебникова на морскую тему. Есть такой суровый роман Георгия Владимова «Три минуты молчания», где очень здорово показаны люди и их характеры. И когда мы поделились этой историей со сценаристом Натальей Мещаниновой, то она предложила подать сюжет в ином ключе сделать акцент на других героях, оставив при этом и море, и корабль. Причем фильм этот мы хотим сделать не рисованным, а настоящим – с выходом в море, с месячной подготовкой артистов. Съемки будут проходить в Мурманске.

Для вас это уже не первый опыт совместной работы с Борисом Хлебниковым и Натальей Мещаниновой. Ваши самые известные картины – «Аритмия», сериал «Шторм».

Да, нам вместе интересно решать общие задачи – снимать фильмы о времени, в котором все мы живем, пытаться адекватно его оценивать. С Наташей я работал и раньше на короткометражных картинах. С Борисом до «Аритмии» мы были знакомы лет пятнадцать. И когда он предложил поработать вместе, мы оба удивились – почему же раньше нас не сводила судьба.

Почему вы долгое время не хотели снимать игровое кино?

Потому что мне хотелось снимать кино живое, про людей. Но потом я попробовал перенести принципы неигрового кино в кино игровое, попытался отнестись к артисту на площадке не как к Актёру Актёрычу, а как к Человеку. Тот, в свою очередь, должен сделать свою игру незаметной, правдоподобной. От меня же требуется снимать, не выпячивая никого из персонажей, словно я этим живу. В итоге получается живое кино, близкое каждому зрителю. К этому я пришел в 2004 году, когда снял вместе с Ильёй Хржановским картину «4» по сценарию Владимира Сорокина. Это был не только мой дебют в качестве оператора-постановщика, но и режиссерский дебют Ильи.

В поисках нужного мотива

Вы известны не только как мастер снимать с руки, но и как поклонник пленки. Сложно было перейти на цифру?

До сих пор, берясь за тот или иной проект, пытаюсь убедить продюсерскую группу снимать на пленку (как правило, тщетно, ведь это очень дорого). Понимаете, пленка – это некое таинство, которое происходит с участием лишь камеры и оператора. На цифре все снятое тут же переносится на монитор и становится всеобщим достоянием, поводом для вмешательства в этот таинственный процесс. К тому же пленка придает картине необходимую мягкость, невероятную гамму цвета, которой на цифровом носителе не добиться.

«Войну Анны» Алексея Федорченко снимали на пленку?

Нет, что вы. В тех условиях снимать на пленку было невозможно. Ведь сыгравшая Анну шестилетняя Марта Козлова – не актриса. Поэтому я включал камеру и долго ждал, когда она раскроется.

А в сериалах удается удержать ту самую живую ткань, которую вы так цените в игровом кино?

Пытаюсь и хочется надеяться, что получается. Сегодня многие копируют западные образцы, скандинавские сериалы, снятые с применением сине-серого изображения. В «Шторме» мы все сознательно отмели и попытались все сделать сами. И мне показалось, что мы нашли нужную форму.

В одном из интервью вы сказали, что перед «Аритмией» вы с Борисом Хлебниковым изучали работы русского авангардиста Анатолия Зверева, а накануне съемок «Шторма» обращались к творчеству Эдварда Мунка. Зачем?

В поисках мотива, нужного настроения, внутреннего состояния. Речь не идет о заимствованиях – лично мне это было бы скучно. К примеру, в творчестве Анатолия Зверева я увидел тему неистовства русского человека, который всегда хочет прыгнуть выше головы. У Эдварда Мунка мне был важен мотив тревоги, то, как она витает в воздухе, нагнетается. Но источником вдохновения служат не только полотна художников. К примеру, работая с Николаем Хомерики над фильмом «Сказка про темноту», я многое уяснял из стихотворения Осипа Мандельштама «Улыбнись, ягненок гневный с Рафаэлева холста». В нем было все – настроение, цвет, образы.

«Здравствуй, Василий Макарович!»

В прошлом году во время Шукшинских дней на Алтае вы не выпускали из рук видеокамеру. Набирали какой-то материал?

Это была идея Алексея Федорченко, который уже бывал на Шукшинском фестивале. Однажды он увидел в Сростках плакат со словами Шукшина: «Здравствуйте, люди!» и решил снять фильм, как некий ответ: «Здравствуй, Василий Макарович!». Мы захотели найти тех самых шукшинских героев, чудиков и нашли. Так, мы сняли интересного гармониста из объединения ремесленников «Город мастеров», нашли в Сростках необычного ученого-виноградаря, который на протяжении трех часов рассказывал нам о видах выращенного винограда, его особенностях. В итоге мы снимали шесть дней. За это время нам удалось познакомиться с удивительными людьми – искренними, настоящими.

С недавних пор вас довольно часто стали приглашать на Алтай в качестве члена жюри краевых кинофестивалей, участника разных проектов в сфере кинопроизводства.

Да, приглашают часто, но вот выбираться получается не всегда. Так, в прошлом году я вошел в состав жюри III фестиваля экранизаций, который организовал Молодежный центр кинематографистов Алтая. Потом мы снимали с барнаульским режиссером Олесей Андриевской короткометражный фильм «Одни» – его сценарная заявка была признана лучшей по итогам питчинга. Кстати, получилась очень трогательная картина, которой я проникся еще на этапе сборки. Здесь, на Алтае, вообще немало интересных точек для съемок. Вижу, что к этой территории все чаще приглядываются режиссеры. К примеру, в прошлом году здесь шли съемки фильма «Земля Эльзы», над которым работал мой друг – оператор Женя Цветков.

Алишер Хамидходжаев – выпускник ВГИКа (мастерская Александра Княжинского), обладатель премий Каннского и Венецианского кинофестивалей, фестивалей «Кинотавр », «Ника», «Белый слон». Одна из последних работ, в которой принял участие Алишер Хамидходжаев – фильм Дмитрия Мамулии «Преступный человек», осенью прошлого года стал единственным российским участником Венецианского кинофестиваля.