Во время строительства ливневки на улице Ползунова найдены захоронения

Август 19 13:31 2019

На месте прокладки ливневой канализации бок о бок со строителями работают археологи и историки. За неделю они подняли останки восьми человек.

Прежде чем выбрать захоронение, руководитель группы археологов Владимир Семибратов измеряет масштаб находки по специальным рейкам и фотографирует.
Фото Юлии Неволиной

Остатки прошлого

То, что в исторической части города нашли захоронения, неудивительно – их обнаруживают здесь второй год подряд. Ранее были найдены кости как минимум из двух разрушенных могил, теперь их гораздо больше. В четверг в полдень археологи нашли восьмое захоронение, не считая разрозненных костей из погребений, пострадавших от предыдущих строительных работ. По их словам, на этой территории оно точно будет не последним. Есть версия, что на этом кладбище похоронен Иван Ползунов.

— В 1748 году началось строительство деревянной Петропавловской церкви – первой церкви Барнаула. Она располагалась прямо на том месте, где сейчас стоит бюст Ивана Ползунова, – рассказывает старший научный сотрудник музея «Город» Дмитрий Калашников. – Разумеется, при ней было кладбище, первое в Барнауле. Когда в силу близости грунтовых вод и болотистости местности церковь обветшала и пришла в негодность, начали строить каменный Петропавловский собор, кстати, единственный на Алтае в стиле барокко. И кладбище стало разрастаться сюда, к югу.

Функционировало оно до 1774 года, хотя тремя годами раньше Екатерина II приказала из-за эпидемии чумы все кладбища вынести за городскую черту. После сноса собора и часовни убрали и могилы, по крайней мере, на поверхности их видно не было.

Ничего необычного

Казалось бы, обнаружить скрытые под землей могилы можно, только наткнувшись прямо на останки или гробы, но специалисты способны по почве определять, ждет ли их очередная находка.

— Видите светлый песок, боровой? Он здесь коренной, материковый. Когда могильная яма копается, а затем засыпается, грунт смешивается с гумусом, черной землей. Из-за этого могильное пятно очень хорошо видно, – объясняет Дмитрий Калашников. – Первым делом снимаем верхний слой, расчищаем костяк, чтобы все косточки и находки были на виду. Проводим фотофиксацию, ориентацию по сторонам света, измеряем масштаб по специальным рейкам и выбираем захоронение. После необходимых исследований все останки, скорее всего, будут перезахоронены на одном из действующих городских кладбищ.

С находками по-другому. Сначала их обработают, затем изучат, а уж после передадут в музей «Город». В этот раз их было немного, но все они предсказуемы – обнаружили три нательных крестика и один медальон, без этого на кладбищах при церкви не хоронили.

— Один из крестов формой соответствует тем, что в большом количестве находили на Нагорном кладбище – традиция такого отлива характерна для XVIII-XIX веков, – поясняет специалист. – Медальоны тоже встречались ранее, но изготовлены они позднее. Сюжет этого не ясен – он весь покрыт окисями. Его еще обрабатывать и обрабатывать, чтобы выяснить, что там изображено. Да, условия для хранения были не совсем благоприятные. Во-первых, грунтовые воды тут высоко. Во-вторых, химические процессы, которые возникают при разложении органики, тоже делают свое дело. Но восстановить находку вполне реально.

В команде всего шесть историков и археологов. Они работают там, где экскаватор снимает балласт грунта, в сторону не лезут. Говорят, в таком случае разворотить придется много – захоронений найдется достаточно.

— Хотя население поселка при барнаульском заводе было небольшим – на середину XVIII века около двух тысяч человек, – смертность была высокая. Заболевания, антисанитария, плохое питание, тяжелый труд. Влияло металлургическое производство. Где серебро – там ядовитый свинец, где медь – там сера. Да и, собственно говоря, наши месторождения не просто рудные – полиметаллические, там чуть ли не половина таблицы Менделеева встречается. Дым от древесного угля тоже здоровья не прибавляет, как и работа возле жаркой плавильной печи. Насколько мне известно, опытные мастера определяли готовность выплавленного из руды серебра по цвету и быстро слепли.

Сколько в вырытой траншее найдется могил, предположить никто не решается, но все целые захоронения расположены близко к поверхности (разрозненные останки, некогда перемешанные техникой с землей, могут встречаться и глубже). Если посмотреть на земляной срез, будет видно, что гробы лежат на глубине 50 см под шлаком, которым в те годы обсыпались болотистые дороги.

Фото Юлии Неволиной

Желанная находка

Работа археологов заметно задерживает строительство дороги. Но если наряду с гробами им попадется кирпичный склеп, времени потребуется гораздо больше.

— Здесь в 1751 году был похоронен главный командир Колывано-Воскресенских заводов Андрей Беэр. Кладбище было православное, а он – лютеранин. Горные офицеры упросили священника его отпеть и похоронить при церкви. Это допустили и похоронили не просто в могиле, а в склепе. Согласно описаниям, часть его находилась под землей, и часть – сверху. Похоже, что туда можно было даже попасть – кроме Беэра там были погребены его годовалый сын и шурин, сержант Пётр Мансуров, который умер в Колывани, а похоронен здесь.

Ориентировочно склеп находился на территории проезжей части улицы Ползунова, как раз напротив бюста создателя паровой машины.

— Склеп еще не найден и вполне может нам попасться, – уверен Дмитрий Калашников. – Могила обозначалась на планах XIX века и даже начала ХХ. Нигде в документах не встречается данных о ее находке, но по краю траншеи проложен чугунный коллектор больше метра в диаметре, и я очень боюсь, как бы склеп не был разрушен при его прокладке.

Вместе с археологами и дорожниками, которые понижают уровень грунтовых вод, на объекте то и дело появляются лютеранский пастор Евангелическо-лютеранской церкви Франц и зеваки. Первого интересует судьба Беэра. Последние выясняют у специалистов, что же там такое ищут. А не золото ли?