Лесной пожарный – это состояние души: почему горят леса на Алтае и кто их тушит

Май 21 11:00 2019

Апрель и начало мая на Алтае выдались жаркими. Как следствие – большое количество пожаров в лесах и возгораний сухой травы. Введенный особый противопожарный режим помогает, однако гарантий никаких не дает – люди в леса ходили и ходят, поля горели и горят. Корреспондент «ВБ» на себе узнал, что такое – огонь в лесу, и как сложно с ним справиться.

Фото Ярослава Махначёва.

Сохранили ресурсы

12 мая был ликвидирован лесной пожар на границе Алтайского края и Казахстана. Как сообщили в пресс-службе МЧС по Алтайскому краю, ленточный бор не пострадал, горела сухая трава вдоль леса, ограниченная пахотной землей. Огонь пришел со стороны Казахстана, в тушении принимали участие два отряда спасателей и пожарных.

В этом случае лес и населенные пункты удалось отстоять. Однако всем еще памятна беда 2010 года, когда пришедший с Казахстана верховой пожар, вовремя не потушенный там, уничтожил село Николаевка в Михайловском районе. В том случае хотя бы обошлось без жертв, а в 1997 году в Угловском районе 14 человек погибли в огне, спасая лес.

Как говорит Михаил Чечушков, директор ООО «Содружество», эти трагедии многому научили в борьбе с лесными пожарами. Их изучают до сих пор, делают выводы о том, каким должно быть оснащение лесных пожарных станций, каких ошибок можно было бы избежать.

ООО «Содружество», одно из подразделений ЛХК «Алтайлес», расположено в Павловском районе. Сам Михаил Чечушков в лесу работает 40 лет. Пожаров повидал и потушил – не сосчитал. Однажды участвовал в тушении такого верхового пожара, что после него ушел с работы – говорит, надо было просто это пережить, сделать паузу. Потом вернулся. И продолжает тушить.

— Какой бы ни была профилактика, какими бы ответственным и сознательными ни становились люди, пожары были, есть и будут, — уверен Михаил Лаврентьевич. – Можно всю жизнь ухаживать за лесом, а потом в одночасье все превратиться в пепел. Поэтому без службы охраны леса – никуда. И лучше всего – организовать ее достойную работу.
Кстати, в Алтайском крае она работа поставлена на очень высокий уровень – у нас регулярно проходят совещания российского уровня, специалисты со многих регионов страны приезжают на Алтай, чтобы перенять опыт организации работы по охране леса от огня.

— Когда мы перешли из государственной собственности в частную, мы не сократили людей, не убрали технику. Наоборот, ее стало больше. Сейчас согласно регламенту я мог бы оставить одну машину на участок  – и ни у одной проверки не было бы претензий. Но у нас не одна машина, а 13, не одна пожарно-химическая станция (ПХС), а шесть. Завтра произойдет что-то такое, регламент изменят. Лучше заранее все предусмотреть, — говорит Михаил Чечушков.

За 2018 год на территории ООО «Содружество» было 10 лесных пожаров общей площадью 3,8 Га – это немного.

— Мы стремимся к тому, чтобы локализовать пожар в начальной стадии. Для этого его нужно быстро обнаружить и оперативно доставить людей туда. Больших площадей за последние годы у нас не было. Надеемся, и в будущем не будет, — стучит по дереву Чечушков.

Такой разный огонь

Максим Усов, заместитель директора  ООО «Содружество», уверен – 90-95 % возгораний в лесу носят антропогенный характер. В последние годы нагрузка на леса увеличилась, они стали доступнее люди – вот и результат. А еще больная тема – сельхозпалы.

— Люди бросили спичку и уехали, — сетует Максим Усов. — Еще до майских праздников каждый участок нашего предприятия уже раз по пять выезжал на такие возгорания. Прошлый год был сырым, дождливым, в результате сейчас мы получили огромное количество сухой травы.

В апреле 2019 года семь домов сгорели в селе Ново-Обинцево Шелаболихинского района. И тоже все началось с поджога сухой травы – горели увалы, а сухая ветреную погода способствовала тому, что степной пожар развернулся широким фронтом и пошел на село.

Михаил Чечушков утверждает: двух одинаковых пожаров не бывает. В каждом случае все зависит от рельефа местности, особенностей растительности, погоды, ветра. Но в целом все возгорания в лесу делятся на три типа: низовые, верховые и торфяные. Последние стоят особняком – огонь под землей, на поверхности его зачастую не видно. Потушить такой пожар очень трудно – не берет ни дождь, ни даже снег. Единственный выход – делать арык вокруг места возгорания, заливать водой и ждать, пока прогорит этот участок.

Второй вид – низовой пожар, во время которого горит валежник, опавшие листья и хвоя, почвенный покров. Большинство пожаров в лесах – низовые. Сами по себе они не так страшны и опасны, однако могут трансформироваться в верховые. Для этого нужно не так уж много – жаркая погода, ветер и подлесок, который станет ступенькой для огня.

— Верховой пожар – это страшно, поверьте мне на слово. Скорость огня бывает 70 километров в час, страшный гул, головешки вылетают вперед фронта на 300-400 метров, — убеждает Михаил Чечушков. – Вы его ничем не остановите. С воздуха его не потушить – никакой летчик туда не подлетит, дикая турбулентность. Да и вода просто испарится, не долетев до земли.

Свои слова он иллюстрирует двумя примерами. Однажды в Озерках он участвовал в тушении такого пожара – видел, как загорелись стога сена, стоявшие метрах в четырехстах от огня. Причем не от искр, а просто от температуры.

Остановиться верховой пожар может, только встретив барьер на пути:  лиственничные насаждения или противопожарный разрыв. Причем барьер этот должен быть очень большим – пожар, пришедший в 2010-м из Казахстана и уничтоживший Николаевку, лихо перемахнул через трехсотметровую просеку без насаждений.

У каждого из видов пожара есть масса подвидов. И при тушении расчет первым делом определяет картину происшествия, в зависимости от чего и решается, как его тушить.

Лучше предупредить

Предупредить пожар проще, чем потом тушить его. Поэтому в борьбе с огнем в лесу большую роль играют профилактические и организационно-технические мероприятия.

Фото Ярослава Махначёва

Профилактика – это размещение баннеров соответствующей тематики, встречи с населением, обустройство пожаробезопасных мест для пикника и отдыха в лесу. Но на население работники леса не надеются, потому и сами делают немало для предотвращения возгораний. То, что должно быть защищать зеленые легкие нашей планеты от пожара, определено проектом освоения лесов, опирающимся на Лесной кодекс РФ. Одна из форм защиты леса – устройство минерализованных полос, проще говоря, опашка лесного массива.

— Все лесные участки разделены на кварталы, каждый имеет свою просеку, — рассказывает Максим Усов. – Все просеки одновременно являются лесохозяйственными дорогами плюс по ним проходит минерализованная полоса. Каждый квартал тоже окружен таким противопожарным разрывом.

Для опашки используют разную технику – есть трактор МТЗ с ПКЛ-70. ПКЛ – это плуг-канавокопатель лесной, 70-ширина. Другой вариант – культиватор лесной бороздной. Сейчас им как раз и прокладывают минерализованные полосы, а трактор с ПКЛ-70 используют уже тогда, когда надо оградить место возгорания противопожарным разрывом.

Фото Ярослава Махначёва

Второй способ защиты леса – контролируемый отжиг сухой растительности. Его не надо путать с неконтролируемым сельхозпалом.

— Мы работать с огнем умеем, обучены этому. Весь процесс контролируется, присутствует пожарная машина. В данном случае пламя действует во благо – мы выжигаем прилегающую к лесу территорию, получая дополнительный негорючий разрыв. Плюс делаем это, пока земля не оттаяла, чтобы не повредить почву, — говорит Максим Усов.

Важную роль играют заранее подготовленные места для забора воды, подъезды к водоемам. Содержанием грунтовых дорог, ремонтом мостов в лесах тоже занимаются работники леса.

— Есть люди, есть техника – но если к месту пожара не проехать, какой толк от них. А пожар – это всегда паника, волнение, как бы вы не были подготовлены, — объясняет Михаил Чечушков.

Недавно весной в крае был случай – по дороге к месту возгорания в лесу увязли 11 машин. Одна села, вторая приехала ее вытаскивать – тоже, и так по принципу домино. А впереди низовой пожар, который вот-вот перейдет в верховой. Люди торопятся, а получается только хуже.

— Почему в тайге горят такие огромные площади – туда не доберешься и не перебросишь технику. А в нашем ленточном бору горимость еще выше – у нас в основном хвойные деревья, большой слой хвойной подстилки до 20 сантиметров, много молодняка. Поэтому даже пара минут в нашей работе может многое решить, — рассказывает директор ООО «Содружество».

Сверху видно все

Мы находимся в центральной конторе Павловского участкового лесничества. Здесь под наблюдением 10 тысяч гектар леса. На стене висят карты участков, под защитой местных работников-лесников не только арендованные участки, но сельские леса Павловского, Топчихинского, Калманского и Ребрихинского районов.

Следят за обстановкой с пожарных вышек, на этом защищаемом участке их девять. На шести из них сидят пожарные наблюдатели, на трех стоят камеры – две аналоговые, одна цифровая, ее поставили в прошлом году, тестируют, говорят – довольны.

В наблюдательный пункт, расположенный в центральной конторе, картинка передается как раз с одной из камер. Перед пожарным наблюдателем Иваном Казанцевым экран, на котором, помимо видео с камерой, автоматически определяются координаты участка, куда она в данный момент смотрит. Камера делает полный оборот за четыре минуты.

Фото Ярослава Махначёва

На тех вышках, где нет видеооборудования, за порядком следит человек. А алгоритм действий у всех одинаковый. Видит дым – по азимутальному кругу определяет градус, наносит на карту. Потом выходит на связь с соседней вышкой, человек на которой тоже делает засечку на своем азимутальном круге. Место пересечения этих засечек и будет предполагаемым участком возгорания.

С ближайшей к месту пожарно-химической станции отправляется расчет. Как говорит Максим Усов, на месте он будет уже минут через 10.

— Если необходимо помощь – вызываем второй экипаж. Пусть у этих людей и выходной, но они всегда должны быть готовы к вызову. За несколько минут собрать к месту возгорания мы можем до 50 специалистов, при этом не оголяя другие участки.

Фото Ярослава Махначёва

Конечно, есть и другие способы контроля – и из космоса, и авиацией. Но все это дорого и зачастую даже менее эффективно, чем старые добрые вышки.

Кстати, ежечасно наблюдатель должен докладывать обстановку в центральный пункт – вне зависимости от того, видит дым или нет.

Фото Ярослава Махначёва

За стеной наблюдательного центра – пункт сосредоточения пожарного инвентаря, ПСПИ. Здесь есть все, что нужно лесным пожарным для работы – костюмы, пожарные ранцы, мотопомпы и другой инвентарь. Кстати, для каждого ПСПИ свои нормативы – в зависимости от арендатора и вверенного участка.

Фото Ярослава Махначёва

На улице стоит техника – трактор с ПКЛ-70, пожарный ЗИЛ-131 и ноу-хау – переоборудованный УАЗ-469 1973 года выпуска, на котором когда-то ездили военные радисты. После списания автомобиля радиостанцию из задней части убрали, на ее место установили бак на 300 литров, пожарную установку высокого давления. Такая техника оказалась мобильнее грузовика или бочки, запаса воды хватит на 45 минут работы, причем тушить пожар можно прямо на ходу. Есть и мотопомпа, так что при необходимости пополнить запас можно быстро. «Мы можем поднять воду с любой лужи», — гордо повторяет Максим Усов.

Фото Ярослава Махначёва

Тушат пожары и при помощи ранцев, которые сотрудники носят за спиной. Входит в каждый из них 20 литров – вроде немного, но Усов заверяет, что три таких ранца заменят полный ЗИЛ. И для тушения низовых пожаров такие ранцы подходят лучше всего.

Михаил Чечушков:

— Порядок в лесу не только от арендаторов зависит – здесь участвуют и Минприроды, и МЧС, и простые граждане. От стихии никто не застрахован, и если что-то случается, какие бы не были разногласия, все обиды забываются, работаем вместе.

Жаркая работа

Конечно, соглашаемся примерить пожарный костюм и испытать себя в нем.  Для этого едем на полигон. По дороге Максим Усов рассказывает:

— Лесной пожарный – это не профессия, а состояние души. У тех, кто видел огонь в лесу, участвовал в его тушении, меняется мировоззрение.

Однако состояние души четко регламентировано штатным расписанием. В ООО «Содружество» 50 человек с записью в трудовой книжке «лесной пожарный». Работа сезонная, но на зиму сотрудников переводят на другие должности, чтобы сохранить кадры. Зарплата невысокая – от 15 тысяч, зависит от обстановки. Много пожаров – получают больше. Сидят без выезда – меньше. Но без выездов, как правило, не получается, ведь лесные пожарные помогают тушить и «гражданские» пожары. Бывает, что в каком-то селе лесная ПХС ближе к месту ЧП, чем сотрудники МЧС – вот и тушат лесные огнеборцы то баню, то сарай. При этом Усов подчеркивает: сотрудник МЧС и лесной пожарный все-таки разные профессии. Одни лучше знают, как тушить дом или предприятие, вторые быстрее разберутся с огнем в лесу.

Фото Ярослава Махначёва

В каждом расчете, выезжающем в лес на возгорание, обязательно есть старший – даже если приехали всего два человека. Именно он определяет вид пожара и тактику работы. И при всем этом каждый специалист предприятия вне зависимости от должности проходит спецобучение и при необходимости тоже готов идти в атаку на стихию.

Тем временем добираемся до полигона – это небольшой участок земли на выезде из Павловска. У дороги стоят молодые сгоревшие сосенки. В прошлом году водитель проезжавшего мимо автомобиля бросил то ли окурок, то ли спичку – жители видели, как отъехала машина и тут же появился огонь. В итоге десятка полтора молодых деревьев сгорело.

Полыхала здесь по осени и сухая трава – вроде бы и не лес, но пришлось стягивать большие силы, ведь село совсем рядом.

На полигоне переодеваюсь в пожарную амуницию. Нет, залезть в нее еще можно, но как в этом работать? Руки не гнутся, ноги не едут. Забраться в ней в ЗИЛ – вообще подвиг. Тем временем ставят задачу – потушить горящую кучу валежника, заботливо подожжённую мастером леса Кириллом Золотарёвым.

Наш ЗИЛ под управлением Николая Шутова летит вперед, останавливаясь в нескольких метрах от огня. В идеале мне надо выскочить из кабины, достать рукав, присоединить его к бочке грузовика и бежать, на ходу разматывая рукав и устанавливая на него наконечник. Нам задание чуть упростили – большую часть работы специалисты взяли на себя. Но даже бежать с рукавом, а удержать его в руках под давлением и просто перемещать с места на место, поверьте мне, тяжело.

Фото Ярослава Махначёва

Наш помощник Кирилл Золотарев работает, можно сказать, по профилю – по образованию он инженер леса. Работает уже шесть лет, в тушении пожаров тоже участвовал.

— Поначалу было страшно, а сейчас уже привык. Главное, все вовремя и правильно делать.

Как говорит Михаил Чечушков, все работающие на предприятии в душе считают себя настоящими лесниками. Но настоящий лесник – это лесной пожарный.

— Мы последние, кто стоит между огнем и лесом, населенными пунктами, — уверен он.

Фото Ярослава Махначёва

Справка «ВБ»

Лесной пожарный – одна из специальной конкурса «Журналист меняет профессию-2019». Обучение проходит на базе Бийского техникума лесного хозяйства и ЛХК «Алтайлес». Организаторы конкурса — Министерство образования и науки Алтайского края, Константин Ганов при поддержке департамента администрации Губернатора Алтайского края по информационной политике, компания «Барнаулспецодежда».