Битва за Берлин. Начало

Февраль 16 19:55 2019

1 апреля 1945 года Верховный главнокомандующий созвал в Кремле совещание Государственного Комитета Обороны. Сталин задал собравшимся только один вопрос: «Кто будет брать Берлин – мы или американцы?».

В фильме «Освобождение» маршал Жуков говорит вождю: «Мы, товарищ Сталин!». На самом деле Верховному главнокомандующему ответил маршал Конев: «Берлин возьмет Красная Армия!». Но суть – не в первенстве отвечавших, а в величайшей серьезности заданного вопроса…

Берлин, РККА, союзники…

Обстановка на советско-германском фронте к тому времени складывалась следующим образом. Превосходство советских сил и в численном составе, и в технике было не просто значительным, а подавляющим. На столицу Третьего рейха должны были наступать 2,5 млн солдат и офицеров, почти 42 тыс. орудий и минометов, более 6,3 тыс. танков и самоходных орудий, 7,5 тыс. боевых самолетов.

Берлин опоясывали три линии укреплений. Первая проходила в восьми-десяти километрах от столицы и представляла собой обычные полевые укрепления: долговременные огневые точки, дзоты, минные поля и противотанковые сооружения. Вторая линия захватывала предместья самого города, здесь узлами сопротивления становились здания и постройки. Третья линия обороны находилась в центре Берлина и представляла собой эшелонированную систему долговременных укреплений в виде блиндированных цокольных этажей и подвалов, уличных баррикад и размещенных в вырытых траншеях танков и штурмовых орудий. Улицы на направлениях предполагаемых атак советских войск могли насквозь простреливаться спецгруппами с фаустпатронами и огнеметами.

Вокруг Берлина в обороне находились войска групп армий «Центр» и «Висла» общей численностью до 1 млн человек при 10,4 тыс. орудий и минометов и 1,5 тыс. танков и самоходок. В самом Берлине находились отборные части СС и вермахта, которым должен был помогать фольксштурм (народное ополчение), собранный из юнцов гитлерюгенда и берлинцев пенсионного возраста…

Сталинский вопрос: «Кто?..», имел в виду не сложность в овладении хорошо укрепленной вражеской столицы. Верховный главнокомандующий не сомневался в победе, но опасался, что немцы еще до начала нашего наступления на Берлин сдадут город союзникам. И его опасения были вполне оправданны. Частям РККА вермахт сопротивлялся до последнего, а войска союзников быстро продвигались по территории Германии, не встречая сколько-нибудь серьезного сопротивления. К 1 апреля американцы замкнули кольцо вокруг Рурского промышленного бассейна, где в окружение попали около 300 тыс солдат и офицеров вермахта. Путь с запада в центральные районы Германии был теперь открыт для войск союзников: им противостояла одна лишь 12-я армия Вальтера Венка, более чем десятикратно уступавшая англо-американским войскам и в технике, и в живой силе.

Черчилль предлагал успешно продвигавшемуся по Германии Эйзенхауэру ударить по Берлину. Но главнокомандующий войсками союзных сил в Европе предпочёл сосредоточить главные усилия на двух направлениях: на юге, где Гитлер планировал долговременную оборону в Альпийском укрепрайоне, и на севере, чтобы захватить балтийские порты немцев. Именно на южном и северном флангах общего фронта Гитлер держал основные группировки войск, а в Альпы сам фюрер намеревался перебраться в последний момент битвы за Германию. Генерал Айк (Эйзенхауэр) не без оснований полагал, что разгром этих сильных группировок вынудит руководство рейха капитулировать, а поэтому не придавал Берлину стратегического значения.

Совсем другой позиции придерживалось руководство Советского Союза. Захват вражеской столицы должен был стать важнейшим событием Великой Отечественной войны, в которой без малого четыре года весь советский народ противостоял фашизму. Война должна закончиться там, откуда она началась, и точку в этой величайшей войне должен поставить солдат Красной Армии…

Союзников оповестили о планах предстоящего наступления наших войск на Берлин. Они согласились остановить свои армии на Эльбе. Им ничего другого и не оставалось: по договоренностям, достигнутым на Ялтинской конференции, Берлин входил в зону нашей послевоенной оккупации Германии, а пожелай союзники взять его сами, без спроса – пришлось бы пройти через боевые порядки наших войск, подготовившихся к штурму вражеской столицы.

Прожектора как аргумент

Наступление было назначено на 16 апреля. 1-й Белорусский фронт под командованием маршала Георгия Жукова с востока наступал на Берлин в лоб, со стороны Зееловских высот, расположенных в 90 км от Берлина и занимавших господствующее положение над местностью. С южного направления на столицу рейха наступали танковые армии 1-го Украинского фронта маршала Ивана Конева.

Чтобы ошеломить противника, Жуков решает ударить ранним утром, до восхода солнца, направив на вражеские позиции лучи нескольких десятков зенитных прожекторов и ослепив таким образом немецких солдат, добиться успеха в течение первых же минут сражения. К сожалению, задумка маршала на деле не реализовалась. Взрывы сотен орудийных снарядов и реактивных мин катюш, которые обрушили на врага наши наступающие части, подняли над полем битвы густейшие тучи дыма и пыли, и через них не мог пробиться свет мощных прожекторных установок.

«Гитлеровские войска были буквально потоплены в сплошном море огня и металла», – писал Жуков о взятии Зееловских высот в своих мемуарах. Это все было. Но перед артналетом (так уж получилось) часть своих сил немцы отвели на обратные скаты высот. А туда наши снаряды не долетали. И, как потом рассказывали участники наступления, гитлеровцы, оправившись от первоначального шока, открыли прицельный огонь по атакующим советским танкам, которые шли волна за волной, уверенные в том, что немцам нечем отразить их натиск.

Потеряв несколько десятков танков, советские войска сбавили темп. Вал наступления разбился на десятки локальных встречных боев. К вечеру стало ясно, что план захвата Зееловских высот срывается…

А тем временем войска под командованием Конева двумя танковыми армиями уже прорвали фронт у Котбуса (примерно в 150 км южнее Берлина) и устремились вперед, не прекращая наступления даже ночью. Вечером 16 апреля Жукову позвонил Сталин и сообщил об успехах соседа. Маршал был вынужден пообещать, что Зееловские высоты будут взяты на следующий день. Но даже к вечеру 17 апреля наши части продвинулись на злополучных высотах лишь на два-три километра. Утром 18-го Жуков бросает войска в последнюю решительную атаку. Немцы не выдерживают. Их 9-я армия, по которой пришелся основной удар, еще пытается контратаковать, но натиск русских уже не остановить. Разбитые части вермахта откатываются на запад, и вскоре отступление охватывает весь фронт.

Одновременно с наступлением на Берлин Жукова танки Конева, почти не встречая сопротивления (и оставив позади основные силы 1-го Украинского), устремляются к гитлеровской столице с юга. Иван Степанович сознательно рискует, спеша подойти к Берлину раньше Георгия Константиновича. Но войска 1-го Белорусского – уже возле города. Подстегнутые грозным приказом своего командующего: «Не позднее четырех часов утра 21 апреля любой ценой прорваться в пригороды Берлина и сразу же передать для Сталина и для прессы сообщения об этом», солдаты готовятся к штурму. Готовятся к Берлинской операции…

Перед штурмом

Слава победителей Берлина обошла и Конева, и Рокоссовского. Несмотря на то, что в операции принимали участие войска 1-го Украинского и 2-го Белорусского фронтов, директивой Сталина именно Жукову было поручено занять центр вражеской столицы. Все армии маршала – пять общевойсковых и четыре танковых – били по Берлину из всех видов орудий, ломая сопротивление его гарнизона. Авангард – армии Чуйкова и Катукова – получил приказ форсировать реку Шпрее и не позднее 24 апреля занять Мариенфельд и Темпельхоф – центральные районы города. Для предстоящих уличных боев формировались ударно-штурмовые отряды из бойцов различных частей.

В это время войска 2-го Белорусского фронта (командующий – Рокоссовский), исключенные из операции по взятию Берлина, занимались разгромом немцев на севере от столицы (кстати, оттянув на себя  начительную часть берлинской группировки). Войска 1-го Украинского фронта (командующий – Конев), согласно директиве Верховного главнокомандующего, остановились у вокзала Анхальтер. От него до Рейхстага было не более 200 м. Но распоряжение Ставки было четким и недвусмысленным: оставаться на месте, в бой без приказа не вступать, инициативы не проявлять, штурмовать центр Берлина будут солдаты Жукова…

Николай Скорлупин.

Фото из сети Интернет.