На заставе: 17 месяцев Раиль Муфазданов мечтал вернуться из Афганистана к матери живым

Февраль 01 13:49 2019

На заставу «Тути», недалеко от Джелалабада, Раиль Муфазданов прибыл последним из своей роты: ему дали десять дней отпуска, чтобы съездил на похороны отца.

1986 год. Сержант Раиль Муфазданов на заставе «Тути».
Фото из архива семьи Муфаздановых

До этого была суровая школа сержантского состава, короткая адаптация в Термезе. Здесь специально намоченный водой матрас к утру высыхал до ощущения бревна, пищу в себя приходилось запихивать насильно, а еще бесконечные тревоги и марш-броски на 32 или 27 км, если выпадал короткий маршрут.

Жизнь в земле

Как потом узнал Раиль, «Тути» в переводе с фарси значит «попугай». На этом месте когда-то располагалась древняя военная крепость афганцев, подтверждением чему стали кости и черепа, найденные пограничниками во время сооружения своих укреплений. Застава размером с четыре футбольных поля на берегу засохшего арыка стала костью в горле для «духов», которые раньше гоняли здесь караваны.

Пограничники жили в блиндажах без света, который давали только ночью на полчаса, чтобы посмотреть программу «Время». Здесь имелся даже госпиталь в земле на две кровати и столовая – тоже в земле. Вокруг были закопаны БТР и БМП, а также минометная батарея. Так что ни одна мышь незамеченной попросту проскочить бы не смогла. Зато из еды была гречка, сушеная картошка, тушенка и море сгущенки, воду набирали в ключе, в котором же и купались, немного расширив источник. Хлеб бойцы пекли сами, но очень плохого качества.

— Два раза в неделю мы ходили малой маневренной группой в засады, куда ноги к утру доберутся, – вспоминает Раиль. – Как-то получили информацию, что к утру пойдет караван моджахедов, обули кеды, чтобы не шуметь, ноги стерли подчистую на камнях. Вооружение я нес. Мама дорогая! Рация за спиной, подствольный гранатомет, по две гранаты эфки и эргэдэшки, четыре магазина для автомата, зачем-то химзащиту и саперную лопатку! Пришли, залегли, обложились камнями, даже кое-кто прикемарил. Началась стрельба, непонятно, кто стреляет, где враг… Запахло жареным мясом и горячим навозом, закричали дехкане. Кое-как нас успокоили, оказалось, что тревога была ложной и мы побили не тех, кого ждали. Мне в ногу что-то горячее стукнуло, кровища побежала, когда остановились, оказалось, что в кед попала гильза от патрона, и ей я ногу разбил в кровь. Но мне показалось, что конкретно убили, такой вот был мой первый бой… А в перерывах между засадами нас, боевых сержантов, отправляли на кухню, чтобы личным примером учили своих же товарищей нормально мыть посуду.

А в кедах лучше

Пограничники ходят бесшумно, во что бы ни были обуты ноги. Сказываются не только месяцы бесконечных тренировок, но и желание остаться в живых. На войне любая мелочь может стать роковой. Выходили по несколько групп за ночь, поскольку караван мог пойти любым путем. Бывало, вернувшись из пустой засады, Раиль видел собранное на заставе в кучу трофейное оружие и напуганных ишаков. И фотографировался на этом фоне, как и все остальные мальчишки, которыми они, по сути, и были, готовя дембельские альбомы.

Выходили караваны и на наших солдат. Разбивали моджахедов быстро, в шуме боя было неважно, чей гранатомет попал в цель, твой или соседа. Добивать раненых сержант Муфазданов не ходил никогда, хотя был приказ в живых «духов» не оставлять. И до сих пор не считает это своей слабостью. Караваны были в основном пешие, барбухайки (афганский большегрузный автомобиль, предназначенный для перевозки людей и грузов) не попадались ни разу. Однажды пограничники пошли на двое суток, взяли сухпай, на ногах – сапоги. Ушли далеко в горы, замаскировались, ждали рассвета и увидели, что из кишлака идет делегация стариков с какой-то тряпкой в руках. Командир с переводчиком спустились немного вниз, и оказалось, что наших расшифровали по следам от кирзовых сапог. Поклялись Аллахом, что бандитов в кишлаке нет, и группа пошла назад, как оказалось потом, старики не обманули.

— Как пограничники курят, не видит никто, это тоже наш секрет, – с улыбкой вспоминает Раиль. – Наша группа расположилась в кошаре, которую «духи» использовали как пересылочный пункт. Покурили мы с другом. Я сказал, что посплю немного, пока тихо. И до того умотался, что не сразу проснулся, когда началась стрельба. Серёга меня будит: «Война началась, вставай!». Подключились уже и минометчики, только тогда очнулся. Нашему прапорщику ногу осколком задело, так он на уколе промедола еще час отстреливался с раздробленной костью. А мы выйти из этой кошары долго не могли, пока вертолеты не прилетели и огнем не поддержали.

Путь домой

В середине 1986 года пограничников заставы «Тути» стали включать в состав десантно-штурмовых бригад. Красная ракета – и на вылет. Быстрая погрузка в вертолет, высадка и огневая поддержка групп. В каких районах был Раиль, кому спасал жизнь? Точно знает – это вновь созданный оперативный отдел разрабатывал плановые операции и осуществлял их проведение под руководством генерала армии В.А. Матросова, в отдельных случаях председателя КГБ.

— За три месяца до демобилизации меня и еще человек пять перевели на точку Шахрибузук, – вспоминает Раиль. – Вот, где я вспомнил своих попугаев, когда за водой пришлось ходить с бурдюком за 800 метров к арыку, да еще под охраной своих товарищей. От жуткого климата лопалась кожа на пятках, ходьба становилась пыткой, но мы были на войне, мы были живыми, и дома нас ждали матери. В армию я не стремился, как и в Афган, чего тут лукавить. Но спустя годы очень благодарен судьбе за то, что прошел этот путь. И до сих пор вспоминаю, как мама, встретив меня – Отличника пограничной службы – 31 декабря 1987 года на крыльце дома, сказала: «Слава богу, сынок, что ты не попал в Афганистан!». Вот с тех пор долгом своим считаю заботу о матерях погибших защитников Отечества, о воинских захоронениях и воспитание из мальчишек настоящих мужчин.

После войны Раиль работал в Барнауле стоматологом, а сейчас живет в Кулунде, где возглавляет местное отделение Союза ветеранов Афганистана.

1985 год называют самым сложным и напряженным годом афганской войны. Именно в этом году пограничные войска понесли самые большие боевые потери. Из места дислокации нештатные десантно-штурмовые пограничные заставы почти ежедневно выходили в ночные засады, которые прерывались только во время отсутствия части личного состава или на выезде в составе боевых групп.