В студии Пиргельди Широва занимается около 100 учеников: детей и взрослых

Январь 21 14:02 2019

В Государственном художественном музее Алтайского края открылась персональная выставка художника, основателя объединения «Традиции и современность», яркого представителя русской реалистической школы Пиргельди Широва. На ней представлено свыше 30 живописных и графических работ мастера.

Пиргельди Широв — известный пропагандист идей реализма через учеников, последователей.
Фото Натальи Катренко

В Барнауле Пиргельди Широв известен еще и как основатель художественной галереи «Нагорная», открывшейся в 2015 году в историческом здании нагорной школы. Там располагалась не только студия живописи, созданная Пиргельди Довлетовичем, но и выставочный зал. Сегодня свое любимое дело художник продолжает по другому адресу – студия «Традиции и современность» теперь обитает в здании на ул. Димитрова, 126.

Туркмения — Алтай – Китай

Пиргельди Довлетович, насколько известно, эта выставка приурочена к вашему юбилею. Но ведь свое 50-летие вы отметили еще в 2016 году…

— Действительно, интересно вышло. Эта выставка была включена в планы музея загодя, когда все надеялись, что здание ГХМАК будет построено в срок. Поэтому выставку, где представлены как последние, так и ранние мои работы, можно считать творческим отчетом за всю жизнь. Разумеется, большая часть картин создана на Алтае.

За 20 лет, что вы живете здесь, Алтай стал вам второй родиной?

— Думаю, да. Здесь я пустил корни, обзавелся друзьями, основал студию… А началось все в 1996 году, когда я впервые прибыл в Барнаул в качестве участника масштабной молодежной выставки. Пригласили меня сокурсники по Дальневосточному институту искусств Олег Имеев и Юрий Прокудин, на тот момент – преподаватели Новоалтайского художественного училища. Они-то и предложили мне после выставки остаться в этих краях с перспективой преподавания в легендарном училище. И я принял их предложение, при этом стараюсь не забывать родную Туркмению, куда регулярно наведываюсь, параллельно работаю и в Музее русского искусства в Харбине.

Насколько помню, несколько лет назад основатель этого музея Лю Минсю приезжал в Барнаул, чтобы поздравить вас с 50-летием…

— Это было незабываемо! Лю Минсю – невероятный человек, своего рода Третьяков в масштабах Китая, истинный почитатель русского искусства. С ним я познакомился тоже благодаря одному из своих сокурсников, который в 2007 году пригласил меня посетить Харбин. Когда я прибыл в этот город, то был поражен, что там, в отличие от нас, активно строились музеи, в которых нечего было представлять. И мне предложили заполнить пустующие стены. Сегодня в Музее русского искусства Харбина есть «Зал Пиргельди Широва и его учеников». Там представлено около 40 моих работ.

А как создавалась галерея «Нагорная»?

— После того как из здания бывшей нагорной школы съехала первая художка, там разместили склад, куда я периодически наведывался. Познакомившись с хозяйкой, все твердил ей – мол, зданию плохо, оно живет совсем другой, не свойственной ему жизнью, а потому чахнет. И когда я открыл галерею (на правах арендаторов мы там находились три с половиной года), в стенах которой действовала еще и студия, все ощутили, что здание выздоровело. Изначально мы хотели сохранить в нем историю. Потому-то, подбирая имя галерее, решили использовать всем известное название «Нагорная», отсылающее к прошлому, к основателю народной школы Василию Константиновичу Штильке. Именно в стенах этого исторического здания начала воплощаться моя давняя мечта – распространение идей реализма через учеников, последователей. Чтобы это направление не просто не затерялось в пучине авангарда, а продолжало развиваться.

Реальность как алфавит

Но разве реализму что-то угрожает? Неужели он не является одним из направлений, представляющих многообразие искусства?

— Полагаю, те художники, которые отошли от реалистической школы, в какой-то мере предали искусство. Знаете, я тоже себя пробовал в разных направлениях. И однажды, оформляя книгу одного авангардного поэта, вдруг понял – если я войду в эту воду, то обратной дороги уже не найду. Мне кажется, все авангардные художники – люди, потерявшие себя и занимающиеся самообманом (чаще – обманом других). Ведь все мы проходим одну и ту же школу живописи, в которой, помимо природного таланта, важен еще и многочасовой труд, мучительный поиск своего пути, а потом – непрестанное развитие и совершенствование своей мысли. Но почему-то одни художники остаются преданы идеям своих учителей, другие же начинают искать легкие пути – они осознают, что можно не трудиться, а стряпать одну картину за другой, внушая всем, что это особое видение мира.

— А если это и вправду особый мир, индивидуальный почерк?

— Когда школьные учителя учат нас писать буквы, мы тоже их выводим по-разному, каждый своим особым почерком. Но от этого «А» не перестает оставаться «А», мы узнаем эту букву, какой рукой она ни была бы написана. С годами почерк приобретает еще большую индивидуальность, но слова при этом по-прежнему читаемы и для расшифровки не требуют особых знаний. Мой институтский учитель говорил мне: если внутри художника вдруг умрет то божественное, что его вело и окрыляло, то он почувствует это первым. Но виду не подаст. Некоторые так и живут с умершей энергией внутри, которая разлагается, а порой и смердит. Но разве человек в этом признается? Наоборот, он заинтересован в том, чтобы эту внутреннюю смерть никто не заметил. И продолжает уверять всех, что он по-прежнему художник, только окружающую реальность видит по-особому, не как все. А реальность – это все тот же алфавит, в котором буква остается буквой, а не комбинацией неведомых знаков. Но все чаще оказывается так, что нет смельчаков, которые отважились бы сказать, что король-то голый!

— Получается, что вы отказываете всем известным авангардистам вроде Пикассо, Малевича, Кандинского, Матисса в праве называться художниками?

— Конечно, делать это я не вправе. Но творчество этих и других мастеров авангарда мне просто неинтересно. Я предпочитаю более основательных мастеров. Скажем, мне близок весь XIX век, практически все ученики Павла Чистякова, а это Репин, Серов, Врубель, Суриков, Васнецов, Поленов… Из числа алтайских мастеров я, пожалуй, выделю три имени – Иван Мамонтов, Владимир Раменский, Борис Босько.

Пиргельди Широв: «Я поклонник основательного подхода к живописи. Безусловно, одной техники здесь мало – еще нужно быть полным внутри. Иначе унесет с первым порывом ветра. И если ты цельный, то обязательно устоишь на ногах и сможешь сопротивляться самым мощным воздушным потокам».