В юбилей Молодежного театра Алтая перед зрителями предстал парад юродивых

Ноябрь 26 15:24 2018

К 60-летию МТА на сцене театра поставили спектакль «Кысь» по роману Татьяны Толстой. Юбилейная премьера получилась очень масштабной, зрелищной, многослойной, довольно непростой для восприятия из-за обилия смысловых ребусов и языковых парадоксов, заложенных в самом тексте. Проще говоря, здесь было над чем подумать и над чем посмеяться.

Визуальный ряд спектакля «Кысь» словно позаимствован у Босха.
Фото Стаса Хазиева

Точка невозврата

В Барнауле об этом спектакле заговорили задолго до его премьеры. Причина в самом материале, выбранном для юбилейной постановки, – в романе Татьяны Толстой, который до сей поры стоит особняком в творчестве писательницы. Достаточно сказать, что сама Татьяна Никитична писала «Кысь» на протяжении 14 лет, начав работать над романом еще в советское время, а закончив в 2000-м (в 2001 году книга была удостоена премии «Триумф», в этом же году на «Радио России» вышел в эфир удивительный одноименный радиоспектакль). Как бы там ни было, «Кысь» стала ярким явлением в литературе, несмотря на неоднозначные отзывы критиков.

Однако жанровая характеристика этого произведения как постапокалиптическая антиутопия отпугнула от романа немало читателей. Действие книги происходит в Москве (в романе Фёдор-Кузьмичск), 200 лет назад пережившей ядерную катастрофу. После взрыва здесь удивительным образом перемешалось прошлое и настоящее. И если с прошлым все более-менее понятно (из реплик жителей можно догадаться, что взрыв, разрушивший цивилизацию, случился во времена СССР), то с настоящим разобраться куда сложней. Несмотря на то, что в городе есть «прежние» – то есть те, кто застали эпоху до взрыва и перестали стареть, есть здесь и родившиеся после катастрофы, а также мутанты, у которых в результате генных изменений появились жабры, щупальца, петушиные гребешки или хвосты.

Само общество переживает полный упадок культуры. Люди живут в избах, питаются репой и мышами, только-только изобрели колесо и еще не научились самостоятельно добывать огонь. И если от материальной культуры практически ничего не осталось, то из духовной кое-что «выжило» – книги, понятия, идеи и представления (не случайно со сцены то и дело звучат уцелевшие осколки поэзии Тютчева, Лермонтова, Бальмонта, Блока, Мандельштама, Цветаевой, Окуджавы вперемешку с народными присказками и поговорками).

Однако люди, родившиеся после катастрофы, трактуют это «наследие» по-своему, в силу собственных пороков, предрассудков и страстей. Складывается ощущение, что процесс деградации общества доведен здесь до точки невозврата. И даже когда за спасение культуры берется главный герой Бенедикт, который в самой культуре мало что понимает, его порывы, подкрепленные доставшимся от предков духовным зудом (его ушедшая из жизни мать – интеллигентка в четвертом поколении), становятся не просто бесполезными, а вредоносными. Его страсть к книгам как к таковым, без постижения их сути (а книга у Толстой – символ спасения цивилизации, возрождения утраченной культуры) превращает Бенедикта в жестокого и яростного тирана. В него словно вселяется та самая Кысь, которую в ужасе ждут жители извне, а она, оказывается, обитает внутри человека.

Господство текста

Изначально режиссер Марина Шелевер (Новосибирск) определила жанр постановки как сказ. Не случайно в атмосфере спектакля ощущалось так много фольклорного, нутряного, исконно народного. То мелодия заиграет до самого дна пробирающая, то кто-то из персонажей так горько, по-настоящему заплачет, что мурашки по коже. Необыкновенно хороша и сценография спектакля (художник-постановщик Ольга Смагина) – визуальный ряд словно позаимствован у Босха, а предметный мир постановки (а это покосившаяся ЛЭП, разбросанные камни, утратившие свое назначение часы, разных размеров клетки, которые служат то столом, то забором) хоть и скуден, но в то же время красноречиво демонстрирует: во что превратился город после апокалипсиса.

Удивительны и костюмы, передающие суть каждого персонажа – будь то чешуйчатый мутант или интеллигент из числа «прежних». Особенно эффектно смотрелись массовые сцены (а в спектакле занята практически вся труппа МТА) – это была настоящая фантасмагория, парад юродивых.

Что касается самого действия, то местами оно было настолько насыщенным и интенсивным, что порой даже хотелось приостановить темп спектакля для того, чтобы поосновательней вдуматься в смысл текста, изобилующего гротескными образами, семантическими загадками, реминисценциями и большим количеством сатирических мест.

Однако еще во время работы над спектаклем Марина Шелевер предупреждала – от господства текста здесь не уйти. Хотя при создании инсценировки что-то пришлось оставить «за кадром», при этом требовалось сохранить не только фабулу романа, но и основной событийный ряд, в котором герой переживает ключевые вехи своей жизни.

— С момента написания романа прошло почти 20 лет, а книга так и не утратила своей актуальности, – рассуждает режиссер. – Ее главная мысль в том, что испытания, которые проходят молодые люди, не всегда заканчиваются так, как хотелось бы. Оттого каждый должен понимать, что за любые поступки ждет расплата. Эту идею мы заложили и в наш спектакль. Расплата нашего героя в том, что его, как говорится, ни огонь, ни дыба не взяли, его спасли материнская любовь и вера, когда верить уже не во что. Но наказание герой несет страшнейшее: его пытаются вернуть назад, в ту жизнь, в которой напакостил, чтобы, выучив азбуку общения с людьми, он начал все сначала.

Символично, что спектакль заканчивается озвучиванием артистами старославянской азбуки (кстати, в романе Толстой расположенными по порядку славянскими буквами обозначены главы романа).

Идея поставить спектакль «Кысь» на барнаульской сцене появилась еще весной. Тогда же руководство МТА связалось с Татьяной Толстой, чтобы она дала разрешение на написание инсценировки романа. Татьяна Никитична легко на это согласилась. Летом сценическая версия романа была написана Евгением Арзамасцевым (Новосибирск). На сегодня известны лишь постановки романа на студенческих сценах. В большом формате «Кысь» в России ставится впервые.