Накануне 95-летнего юбилея Матрёна Егоровна Андрейченко вспоминает о войне и о любви

Ноябрь 02 11:59 2018

Матрёна Андрейченко, председатель Барнаульского отделения Российского союза ветеранов войны, 6 ноября отметит 95-летний юбилей. Ужасы Великой Отечественной и романтика мирного времени тесно переплелись в истории этой хрупкой с виду женщины.

Самое ценное, по мнению Матрёны Егоровны, это настоящая дружба, которая неподвластна времени.
Фото Андрея Чурилова

Судьба заставляет

— Я окончила десять классов за неделю до начала войны, – вспоминает Матрёна Егоровна. – Естественно, одноклассники мои отправились в армию. Нас было три десятых класса, мальчишек пораспределяли по военкоматам, а мне от райкома комсомола было поручено организовать курсы медсестер. Сделали это при нашей районной больнице, занимались мы три месяца: вначале теория, потом практические занятия, сдали экзамены, и в начале 1942 года мы попали на второе формирование 312-й стрелковой дивизии в Славгороде.

Эта дивизия осенью 1941 года потеряла много солдат в боях под Москвой, и в Славгороде ее формировали вторично, в основном из уроженцев сел Алтайского края. Из 30 девчонок, обучавшихся на курсах, десять призвали в 312-ю стрелковую. В конце марта приняли присягу и – на фронт.

— На курсах у нас, конечно, были практические занятия: поставить и оборудовать палатку, принять условных раненых. Почти по-настоящему: и перевязки делали, и операции. А когда добрались до станции Пробуждение, это недалеко от Москвы, поняли, что на самом-то деле все куда страшнее, – говорит ветеран. – Двигались мы эшелоном, три полка. И вот утром, на рассвете, прилетают немецкие самолеты бомбить нас. На этой станции Пробуждение мы принимали первых раненых. Настоящих раненых! Господи… Привезли мы их в медсанбат, суток трое есть ничего не могли. Кровь, стоны, свежие раны… Вы представляете, каково было 17-18-летним девчонкам? А потом привыкли: сама судьба заставляет привыкнуть, ты же помощь оказываешь, уже даже о своей собственной жизни не думаешь, когда тащишь раненого. А к тому же ведь среди них много было своих, алтайских, – то соседа встретишь, то чьего-то отца, брата, дядю.

О своих родных и друзьях земляки часто расспрашивали Матрёну Егоровну в первые годы после Победы. Сейчас она проводит уроки мужества в школах, порой встречает внуков и правнуков своих однополчан. Те относятся к ней как к родной бабушке.

— Сейчас школьники стали больше интересоваться историей, особенно радуют поисковые отряды. Чувствуется, что они морально переживают все то, что пережили мы. Хотят знать больше, расспрашивают. Как мы провожали ребят, которых отправляли дальше в госпиталь, как хоронили погибших. Когда красноармейцы дают тебе письмо или платочек и просят: если что-то случится, отправь по этому адресу, там девушка моя… Такие моменты никогда не забываются. Вспоминаешь и переживаешь снова и снова, даже когда не рассказываешь никому.

Танцы после войны

Война – главная боль Матрёны Егоровны. А что было потом? Мы редко спрашиваем фронтовиков, как же они жили после Победы, как будто человеческую судьбу можно уложить в пять лет под обстрелами. Но действительно важно то, что пережитое не сломило Матрёну Андрейченко, и на послевоенных страницах ее жизни полно светлых историй.

Вернувшись на Алтай, она отучилась в сельскохозяйственном институте, стала агрономом в родном селе Родино, была инструктором Родинского райкома партии. Еще на третьем курсе поступила в пединститут заочно, но не окончила его: работа, семья, «дальше никакой учебы не получилось», – вздыхает ветеран. В 1962 году Матрёна Андрейченко переехала в Барнаул и до выхода на пенсию работала инспектором краевого отдела народного образования.

— Танцы, концерты, все это было в институте. А во что наряжаться? Я же с армии приехала – у меня была гимнастерка, юбка и штаны. В них и ходила почти весь курс, потому что дома-то одежды не было – там, кроме меня, еще трое детей, я старшая в семье. В институт приехала, когда уже учебный год начался. У нас в группе было четыре парня-фронтовика, они ранены были, раньше меня вернулись, а я только к концу первой четверти поступила. В институте на нас обращали внимание, старались из своих возможностей выделить отрезы ткани то на платье, то на костюмчик. И спасибо девчонкам, они сами сшили мне костюм, это был такой дорогой подарок! Ходила в нем на танцы, и, что было интересно, на вечерах наших всегда были преподаватели. Отдыхали, веселились вместе с нами – такие душевные люди! А еще мы тогда любили ходить в Драмтеатр, балкон всегда был наш, студенческий, туда продавали дешевые билеты.

В институте же Матрёна Андрейченко вновь встретилась с некоторыми одноклассниками, но те к тому времени доучились до старших курсов. Подготовила жизнь и другие встречи с давними знакомыми:

— Муж — мой земляк, мы еще до войны общались, он был на год старше меня, работал в госбанке, – рассказывает женщина. – Его забрали на фронт, потом и я ушла, и мы знать не знали ничего друг о друге. Это позже Иван все-таки нашел меня, и мы около 30 лет прожили вместе.

Матрёна Андрейченко участвовала в освобождении городов: Ржев, Великие Луки, Смоленск, Орша, Могилёв, Варшава, Краков, дошла до Германии, закончила войну медсестрой на 1-м Белорусском фронте в звании старшего сержанта. Награждена орденами Отечественной войны II степени, Красной Звезды, многочисленными медалями и нагрудным знаком Российского комитета ветеранов войны и военной службы. Матрёна Егоровна – почетный гражданин города Барнаула.