Коммуна: след в истории

Июль 11 14:06 2018

Во Франции 18 марта 1871 года была провозглашена Парижская коммуна. Одна из улиц нашего города носит имя в честь этого события. Нас заинтересовало, а знают ли горожане историю названия улицы, на которой живут. Но вначале – о том, как это было…

Эжен Делакруа. Свобода, ведущая народ. 1830 год.

Задолго до начала

В справочнике «Названия улиц города Барнаула» говорится: «…Названа в память о событиях 1871 года – первой пролетарской революции, которая оказала большое влияние на развитие мирового революционного движения. Название входит в ряд идеолого-исторических наименований улиц Барнаула…». Обратим внимание на слова «идеолого-исторических». С точки зрения истории здесь все в порядке: Парижская коммуна оставила в ней свой глубокий след, но вот что касается идеологии…

Обратимся к самому началу XVIII века. Почему так далеко? Потому что причина восстания в Париже 18 марта 1871 года имела глубокие корни. Многим известно выражение «испанское наследство». За этими двумя словами скрывается почти полтора десятилетия кровопролитных сражений в континентальной Европе, начавшихся после смерти последнего испанского Габсбурга, умершего бездетным в 1700 году.

Добивавшаяся лидерства в Европе Франция попыталась подчинить Испанию, возведя на испанский престол Филиппа Бурбона, внука французского короля Людовика XIV. А это крайне не понравилось «владычице морей» Англии. Против франко-испанского союза (в который вошли еще и Бавария, Кёльн и другие германские княжества) выступила коалиция Англии, Голландии, Австрии и других государств, которым политика французов была поперек горла. И в 1701 году заполыхала война, в которой решался главный вопрос, кто станет гегемоном в Европе.

В 1714 году Раштаттским мирным договором было определено, что им становится Англия, а Франции отныне уготована вторая роль на континенте. Казалось бы, вопрос об испанском наследстве окончательно решен, но через полтора столетия, в 1868 году, в Испании произошла революция, которая смела с престола Бурбонов и установила в стране конституционную монархию. Дело оставалось за малым – возвести на трон нового императора. Кандидатуры имелись и у Франции, и у Германии…

Император Франции Наполеон III решил, что появилась реальная возможность пересмотреть результаты дела об испанском наследстве. И 19 июля 1870 года не нашел ничего лучшего, как объявить войну Пруссии. Это было просто подарком для Германии, здесь давно ждали подобного развития событий и подготовились к нему со всей немецкой тщательностью. В течение месяца самая современная на тот момент немецкая армия громила плохо управляемые, вооруженные устаревшим оружием французские войска.

Финалом трагедии стал разгром под Седаном 120-тысячной армии Мак-Магона. 2 сентября 1870 года находившийся при войсках Наполеон III подписал условия капитуляции и сдался в плен сам…

Революция 1870 года

О катастрофе под Седаном и капитуляции стало известно в Париже 4 сентября. Законодательное собрание в этот же день провозгласило Францию республикой и сформировало временное правительство национальной обороны. Наиболее важную роль в нем играли Жюль Фавр, Леон Гамбетта и Адольф Тьер. Последний, избранный главой правительства, в работах советских историков получит прозвище «палач Парижской коммуны» (что, в принципе, было не так уж и далеко от истины).

Но по порядку. Уже 15 сентября в пригородах Парижа появились германские разъезды, а еще через четыре дня немцы осадили столицу. Временное правительство бежало из Парижа. А вышеупомянутый Тьер начал поездку по европейским столицам, прося помощи у тамошних правителей. Но везде получал отказ. После четырех месяцев безуспешного турне по Европе АдольфТьер подписал перемирие (26 января 1871 года), по которому к только что созданной Германской империи отходили Эльзас и Лотарингия – немецкие земли, захваченные французами в XVII веке.

И это было еще не все. Франция обязывалась выплатить огромные репарации в четыре миллиарда франков. Немецкие войска прошли торжественным маршем через Париж. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения парижан. Степень национального унижения французов была так же велика, как и их ненависть к правительству, позволившему армии врага маршировать по улицам собственной столицы. И эта ненависть выливается в создание в Париже, Лионе, Тулузе и Марселе коммун – революционных органов административного самоуправления: временному правительству народ уже не доверяет.

Все созданные на волне революционного подъема коммуны были быстро разогнаны, о них мало что известно. Исключением стал кровавый разгром Парижской коммуны – одна из самых трагических страниц национальной летописи Франции…

Расстрелянная свобода

18 марта 1871 года парижане и части Национальной гвардии захватили все правительственные учреждения столицы и избрали коммуну. (Официально ее создание было провозглашено спустя десять дней). В руководящий состав Парижской коммуны вошли представители различных политических течений, от социалистов до анархистов.

Кроме проведения социальных реформ Парижская коммуна занялась созданием боеспособной армии. В кратчайшие сроки под ружье стали более 90 тысяч мужчин, полных решимости сражаться. (Кстати, при полной безработице паек национального гвардейца для очень многих был единственным спасением от голодной смерти).

Фактическим правительством Парижа стал Центральный комитет Национальной гвардии. Но тут стоит сказать следующее: несмотря на громкие названия новых общественно-политических образований, число профессионалов в их руководстве было ничтожным. Верховный орган, Совет коммуны, по словам его же членов, представлял собой картину розни и разброда. Одни не умели повелевать, другие не умели повиноваться. Коммуна была обречена, но пока еще не знала этого…

Адольф Тьер, бежавший с членами временного правительства в Версаль, развил бурную деятельность. Он ухитрился договориться с германским командованием о вооружении французских военнопленных. Реакционная армия насчитывала 130 тысяч штыков, командовал ею уже известный нам Мак-Магон, плененный немцами под Седаном. Версальцы осадили Париж и начали планомерно выбивать коммунаров из фортов по его периметру.

Национальная гвардия не имела сколько-нибудь талантливых командиров. Исключением стал поляк Ярослав Домбровский (окончил Академию Генерального штаба в Петербурге), назначенный комендантом Парижа. Но вскоре его убьют на баррикадах, и столица останется практически без военного руководства. А войска версальцев методично продвигались к центру Парижа, выбивая защитников наскоро возведенных уличных укреплений. Последние отряды коммунаров были окружены на кладбище Пер-Лашез и уничтожены.

Всего за время боев в столице, по разным данным, погибло и было расстреляно около 20 тысяч защитников коммуны. Маршал Мак-Магон считал, что погибших было 15 000 человек, а генерал Аппер – что их было вдвое больше. Парижская коммуна просуществовала всего 72 дня…

И об идеологии

В Советском Союзе все противоправительственные выступления (не важно, были ли они объективно неизбежными или стали бандитской разборкой крупного масштаба) рассматривались только как прогрессивная поступь человечества к свободе. Парижская коммуна изучалась на уроках по новой истории в школе как один из образцов выступления пролетариата против буржуазии. Жаль, что с ушедшей коммунистической идеологией ушла и героика борьбы за лучшую жизнь.

…Из семи опрашиваемых на вопрос, знают ли они, что такое Парижская коммуна, имя которой носит их улица, не ответил никто. Правда, две женщины предположили, что Парижская – это, скорее всего, во Франции, и как-то связана с революцией (какой именно, они не в курсе). И лишь восьмой, пожилой мужчина, сказал, что хорошо помнит Парижскую коммуну со школы и даже сказал, что это было в 1871 году. Но сам он живет в другом районе, а на эту улицу его привели дела…

В советской России коммунары появились еще в Гражданскую войну. Коммуны создавались как по профессиональному, так и по отраслевому принципу – были коммуны скорняков и коммунары из числа жителей деревни. На Алтае было создано с десяток сельскохозяйственных коммун, но с началом коллективизации одни из них реорганизовали в колхозы, другие просто распались, однако, как говорили сами коммунары, жить коммуной было интересно. По крайней мере, поначалу.

Николай Скорлупин.