Дипломатия: Романовы против Канси

Июль 04 19:39 2018

Пока грохотали орудия и пищали, рвались, издавая змеиный шип и расшвыривая свою смертоносную начинку, китайские боевые ракеты, пока умирали русские с их союзниками из сибирских племен и пока гибли регулярные войска Поднебесной в схватках в Приамурье, в европейской части Московского государства наступило относительное затишье.

Фото из сети Интернет

Победа, пусть и не окончательная…

Конец 60-х годов XVII века Москва встречала окончанием долгих, изматывающих войн с Польшей. В тяжелейшей, длившейся с 1654 по 1667 год военной кампании, Русскому государству удалось возвратить Смоленское и Черниговское воеводства. Андрусовский договор от 30 января 1667 года признавал воссоединение с Русью Левобережной Украины, но оставлял за Речью Посполитой (кроме Киева) Правобережье и Белоруссию. Больших стратегических преимуществ не добился никто из противоборствующих сторон, а мелкие выгоды вряд ли стоили тех трудов и потерь, которые пришлось понести для их достижения. И тем не менее договор стал важным этапом на пути объединения трех славянских народов в единое государство.

В июне 1671 года у царских властей появился новый повод для радости: был наконец-то пойман и привезен в Первопрестольную преданный церковной анафеме вор Стенька Разин, в течение долгого времени наводивший ужас на всю Волгу с окрестностями. Вор (так в то время на Руси именовали государственных преступников, а впрямую занимались воровством так называемые тати) собрал многотысячный отряд из беднейших казаков, беглых крепостных, всякой братии без рода и племени, брал штурмами приволжские города и городки и грабил купеческие суда, плывущие по великой реке. Нет однозначного мнения по поводу разинского мятежа. Некоторые историки считают это попыткой установить казацкое, политически независимое от царя и бояр, государство в южных областях Московии, другие же дают восстанию на Дону и Волге четкое определение – злодейский бунт.

Война с мятежниками заняла гораздо больше времени и потребовала значительно больше средств, чем рассчитывал царь Алексей Михайлович и его приближенные. Больше трех лет не могли добиться победы над отрядами разбойного атамана царские воеводы. Но вот в конце мая 1671 года преступник наконец-то схвачен своими же соратниками, выдан властям и ожидает заслуженного наказания в застенках Разбойного приказа… Степана Тимофеевича четвертовали 6 июня 1671 года, перелистнув очередную великую и трагическую страницу нашей истории.

Мятущаяся Европа

С окончанием русско-польских войн в Европе спокойнее не стало. Здешние государства все никак не могли утихомириться. По всей территории полыхают пожары бесчисленных, вспыхивающих то здесь, то там войн. Разные по масштабам и количеству вовлеченных в конфликт государств, они становятся уже привычным явлением на континенте. Англо-датская война – уже третья по счету. Продолжается который год и все никак не может закончиться война Голландии с Францией. А ведь вся эта развеселая жизнь стоит денег, огромных денег. И деньги, как ни странно это прозвучит, могла бы на эти цели дать… торговля с Московией. Ведь она берет ясак в своих восточных территориях. Но о какой-либо торговле Московского государства со странами Запада упоминать было признаком дурного тона на любом уровне, от короля до лавочника включительно.

Ситуацию с запретом на торговлю в Европе попытался разрешить боярин Артамон Матвеев, назначенный царем руководить иностранными делами. Он предложил восстановить довоенный объем торговли с Индией и Китаем, а Европа пусть сама вытирает свои слезы. С целью наладить новые торговые отношения с Востоком в Индию направляют посольство Касимова, а в Китай – посольство Спафария. Вот об этом-то посольстве и о его руководителе Николае Спафарии мы и расскажем, поскольку действия этого человека стали одной из главных причин прекращения многолетней русско-китайской войны, да и вообще послужили причиной значительного потепления отношений между двумя государствами. Но начнем по-порядку.

Беглый Гантимур

В ту пору на «подмандатной» Китаю приграничной территории Приамурья проживал некий тунгусский князь Гантимур. Его и многих ему подобных князьков и князей маньчжурские власти решили переселить внутрь Китая. Мотив? А вдруг захочет кто-то из них переметнуться под руку Московского царя и станет платить ясак теперь уже ему… Гантимура, человека решительного и своенравного, такой вариант событий абсолютно не устраивал. Он вместе со всем своим немалым родом откочевал на территорию, бывшую под русскими, а в 1667 году стал платить дань царю Алексею. В Пекине взвыли: жалко китайцам, видите ли, меха. Возникла коллизия: отдайте, русские, нам тунгусского князя, а то будет плохо.

Многократно побеждавшие маньчжуров русские отмалчивались, мол, знать никакого Гантимура не знаем. А насчет «будет плохо», так оно по-всякому может получиться, туманно говорили московские посланники китайцам. В общем, ситуация зависла…

Князь Гантимур тем временем принял крещение, верой и правдой служил царю Алексею, а после его смерти в 1676 году – царю Фёдору. Вошел в высшую группу русской аристократии – московское дворянство. Произошедшее с Гантимуром серьезно осложнило и без того натянутые русско-китайские отношения. И вот такую непростую ситуацию надлежало разрулить новому русскому послу Николаю Милеску (Спафарию).

Молдаванин на русской службе

Объем газетной публикации позволяет рассказать только о наиболее заметных событиях жизни и деятельности Николая Спафария. Известно, что тот родился в 1636 году, получил прекрасное образование в Константинополе (в так называемой Большой школе), знал более десятка языков, при правителе Молдавии Георгии Стефане дослужился до придворного чина спафар (вот откуда новая фамилия). Оставив подробности, скажем, что в 1667 году патриарх Досифей благословил Спафария на службу Московии, и это стало ключевым событием в жизни будущего дипломата.

Главе Посольского приказа (аналог министерства иностранных дел) Матвееву молдаванин понравился сразу. Забегая вперед, скажу, что все остальное время этих двух незаурядных людей будет связывать настоящая дружба. А пока нового перспективного сотрудника сразу нагрузили делами, объем которых заставил бы ужаснуться любого обывателя. Послу в Китай вменялось в обязанности наладить между Русью и Поднебесной дружественные дипломатические и экономические отношения (и это после стольких десятилетий военных действий!). Но это, так сказать, официальная часть. А была ведь и неофициальная – стратегическая разведка. И основным направлением разведки должна была стать… Индия.

Послу вменялось узнать дороги в эту страну из Китая, расположение крепостей и переправ, численность войск и вооружение (и даже как наладить прямые контакты с индийским шахом). Главным козырем посла должен стать… латинский язык, которым он свободно владел. Ему было с кем поговорить на нем – в Пекине давно уже обосновалась миссия иезуитов.

Негостеприимная Поднебесная

Оставим за кадром все тяготы поездки посольства Спафария по Сибири. Только 15 мая 1676 года русские прибыли в Пекин. Разместили всех в малопригодных для жилья помещениях, поставили стражу. «Чувствовал себя, как в тюрьме», – писал потом Спафарий в своих дневниках. Удивительно, но единственным расположенным к послу человеком во всей китайской столице стал представитель миссии иезуитов Вербиест.

Переговоры между императором Канси и русским послом проходили в тяжелой атмосфере недоверия. Богдыхан привык к неукоснительному соблюдению ритуалов дипломатических приемов, а Спафарий вел себя недопустимо вольно. А самое ужасное – отказывался признать, что царь Алексей уступает рангом императору Канси. В один из вечеров под страшным секретом Вербиест рассказал Спафарию, что богдыхан намерен добиться возвращения Гантимура, в противном случае Китай нападет на Албазин и Нерчинск (просто у него сейчас слишком мало войск на северной границе). Однако поведение русского посла, полное достоинства и благородства, неожиданным образом произвели на богдыхана и его двор самое благоприятное впечатление.

1 сентября 1676 года посольство покинуло Пекин. Окончательный договор о мире не был подписан. Но в Китае после визита Спафария внезапно поняли: воевать с русскими – себе дороже. Эта мысль стала надолго главенствующей для китайского императорского двора. Настолько, что, когда в 1689 году (на престоле тогда были Пётр и Иван) на новых русско-маньчжурских переговорах в Нерчинске русский посол Фёдор Головин озвучил условия Москвы, почти все они были признаны китайской делегацией правомерными. По Нерчинскому трактату за Московией остался сам город Нерчинск, гарнизоны в Приамурье. Оставить пришлось один лишь многострадальный Албазин, но это уже другая история…

Николай Скорлупин.