Смелый вариант спектакля «Кроткая» может пополнить репертуар Краевого драмтеатра

Июнь 05 10:59 2018

В Алтайском краевом театре драмы им. В.М. Шукшина завершился проект «Творческая мастерская «Человек – целый мир…» по произведениям Фёдора Достоевского. В этот раз в нем приняли участие пять режиссеров из Москвы, Санкт-Петербурга и Пермского края, которые за считаные дни сумели не только познакомиться с труппой, но и поставить достойные спектакли-эскизы.

Фото предоставлено Краевым театром драмы

Экстремальные условия

Предыдущая лаборатория была посвящена Пушкину, а в этом году руководство театра решило обратиться к Достоевскому.

— Нам давно хотелось поставить какое-то произведение этого классика. Кто-то говорил, что это должен быть «Дядюшкин сон», который, по мнению достоевсковедов, был написан в Барнауле, кто-то был за «Преступление и наказание»… Поэтому с помощью краевого гранта в сфере культуры на 2018 год мы решили провести такой лабораторный опыт и понять, какое произведение нам ближе, – рассказала директор Театра драмы Любовь Березина.

В результате перед режиссерами встала архисложная задача – буквально за четыре-пять дней они должны были создать эскиз спектакля по не самым простым произведениям, да еще и с участием совершенно незнакомых актеров. При этом творческим гостям не диктовали правил – они могли демонстрировать любую трактовку сюжетных линий.

Несмотря на ограниченность времени, режиссеры не мелочились и не боялись браться за такие объемные и сложные произведения, как «Бесы», «Идиот» и «Преступление и наказание». Конечно же, всю фабулу вывести на сцену в таких условиях было невозможно, поэтому постановщики выбрали наиболее близкие для себя сюжетные линии. Так, Алексей Шавлов сфокусировался на «бесовском» Шатове, а Денис Кожевников сделал акцент на Свидригайлове.

Центральная фигура

Как отметила модератор проекта режиссер Марина Глуховская, в каждом спектакле главный герой только один – Фёдор Михайлович. Это действительно было так, ведь каждый из режиссеров раскрывал Достоевского через призму своего восприятия.

К примеру, тот же Денис Кожевников заявил, что для него классик прежде всего богоискатель, писатель, который твердо стоял на христианской православной традиции, искал Бога и в литературе, и во всей своей жизни. Еще в самом начале работы над «Неутолимым голодом» по «Преступлению и наказанию» (сцена из спектакля на фото) гость из Пермского края признался в опасениях, что люди, у каждого из которых свое мировоззрение и вероисповедание, не захотят откликнуться на его прочтение темы. И его страхи оправдались — зрители охотнее голосовали за «Шаткое счастье» по «Бесам». Он-то, по их мнению, и был признан лучшим.

Вторым в рейтинге стал «Вечный муж» (по одноименной повести) Аркадия Королевского, который некогда окончил наш АлтГАКИ (ныне АГИК).

— Он всегда отличался тем, что нестандартно мыслил, не был похож ни на кого и тянулся к сложным произведениям. Сейчас вижу, как Аркаша вырос, каким стал глубоким и многогранным. Я не ожидала, что это произведение будет настолько интересным, а Достоевский предстанет перед нами таким сумасшедшим, изломанным и прекрасным, – поделилась впечатлениями бывший преподаватель режиссера, заслуженный работник культуры России Елена Шангина.

Однако лучшим эскизом была признана «Кроткая» Рачи Махатаева, самого молодого режиссера лаборатории, она-то и вырастет в полноценный спектакль. Для него, студента, проект стал чуть ли не единственной возможностью войти за кулисы театра.

— «Кроткую» ставят часто. И так как я молодой, задорный и наглый, я хочу перевернуть ее традиционное прочтение, сломать, разрушить, – заявил Рача в первый день работы с актерами.

И он удивил. Эскиз вышел нестандартным. Во время показа на сцене находились Кроткая (Лена Кегелева), Ростовщик (Константин Кольцов) и еще два персонажа — в белом, с синей книжицей (Дмитрий Плеханов), да в красном, с увесистой битой (Анастасия Южакова). Многие восприняли их как Добро и Зло, и отчасти это было так – они символизировали две сущности Достоевского: с одной стороны — кровь, черное солнце и невозможность найти спасение, а с другой – вера и Евангелие, с которым он не расставался до последних дней.

Да и вообще, дерзостей в мини-спектакле хватало. Некоторых возмутили перечеркнутые изображения икон, другим показался кощунственным удар битой по иконе, которую символизировала обшарпанная дощечка… Но всех заинтересовали портреты писателя. Один из них актеры нарисовали прямо во время игры. На голову ему водрузили ирокез, на глаза – темные очки, в уши – серьги, в зубы – сигарету, а другому, настоящему портрету, заклеили глаза красной лентой.

— Мы вместе пришли к выводу, что тот Достоевский, у которого глаза полны крови, наверное, выглядит именно так. Это не классический Достоевский, которого мы видим в учебниках, не добрый дяденька, а совершенно другой человек, – пояснил свой ход режиссер.

Эксперименты

То, что в результате увидел зритель, полноценными спектаклями назвать нельзя — это лишь попытка примерить материал к театральной сцене.

— Эскиз – не готовый спектакль, а его финальная точка не есть стопроцентно выверенное режиссерское решение. Для меня в первую очередь это ощущение текста, направление движения его мысли, – поделилась Марина Глуховская.

Ценно в таком опыте еще и то, что в театре появляются свежая кровь, новые взгляды и представления, которые заставляют актеров расти, работать в разных ключах, хотя наши артисты и без того не стоят на месте.

— Мне как человеку, который впервые их видит, очень нравятся смелость, свобода, профессионализм, – продолжает Марина Витальевна. – Они не боятся экспериментировать, легко пробуют смелые мизансцены, не сопротивляются режиссеру… Во всем этом есть большое обаяние.

Марина Глуховская: «Лаборатория – двусторонний эксперимент, который очень интересен и для режиссеров, и для артистов. Он позволяет прикоснуться к той или иной роли, произведению, попробовать свои силы, а это имеет глобальное значение. Особенно для молодежи».