Александр Зуев о жизни, поэзии и старом Барнауле

Май 03 10:59 2018

Поэт и прозаик. Тонкий, чуть нервный, с привычкой активно жестикулировать. Его речи откровенны, а потому иногда кажутся жесткими. Не по отношению к собеседнику, а в оценке действительности, которую мы обыденно называем «жизнь».

Александр Зуев.
Фото из сети Интернет

На вопросы часто отвечает своими же стихами. Читает, кстати, он их великолепно, мастерски, правильно и проникновенно интонируя. Под звуки его голоса рождаются образы. Подумалось – ему бы на сцену, среди профессиональных актеров точно бы не затерялся.

Ловец мгновения

— Над чем вы сейчас работаете?

— Слово «работа», применимое к стихам, смешно. Мне не интересны сочиненные стихи, в них виден пот ремесленный, удары кирки. Я люблю внезапно посетившее, то, что на ходу рождается.

Метель. Интерка.

Кот у дома.

Ах, подоконники, дома!

Укрыло снегом терема…

И снова звон синиц-оконниц,

Скрип половиц, калиток, звонниц,

Морозный звон – зима, зима…

Я не пишу, я записываю. Поэзия – не в навороченных словах. Ворочают графоманы и ремесленники. Поэзия – в вибрации. Если она есть хотя бы в строчке, в двух, там состоится что-то. А когда говорят – сижу, пишу, ночью работаю… Смешно слушать. Важна энергия слова, на какой скорости оно записано. Это прорыв, эмоциональный всплеск, который выливается в строки.

— Современная поэзия, проза вам интересны?

— Не слежу за этим. Но я перелопатил тонны литературы, работая на книжном складе, много редактировал и представляю, кто чем дышит. Это перепевы одного и того же, пяти- и десятисортное в огромных количествах. Настоящего мало, ценное нужно искать самому, иначе так и будешь трескать все, что предлагается. Современным может быть написанное бог знает когда. Мы литературу XVIII-XIX веков не прочли как надо. А там отыскиваешь такие важные вещи. Все, что до нас написано, требует погружения. Такое мое глубочайшее убеждение.

— Но что-то вас вдохновляет?

— Я работаю дворником и получаю выигрыш – наблюдение. Смотрю со стороны на человеческую жизнь, вижу, как она изничтожилась. Суета сует, так что иллюзий никаких. В плане литературы вообще говорить нечего — из мусорного бака книжки достаю.

— Все безнадежно?

— Нет, все овевается надеждой. Просто надо теплить свечечку надежды этой. Останавливаться надо, вникать, чувствовать. От мельтешения все пропадает.

Безвозвратное прошлое

— Вы любите старый город, много стихов посвятили деревянным домам, дворам, улочкам. Современный Барнаул вас радует?

— Я родился и жил в историческом центре, на улице Павловской (ныне улица Анатолия). В юности для меня город заканчивался Новым рынком. Потом он начал строиться, в 1960-е годы. Вся эта застройка неинтересная уже, типовая. А Барнаул-то славился купеческими домами.

Наличник резной на окошке,

Старинных домов благодать,

Здесь тополи, дети и кошки,

Герань, голубятни, года…

А, может, земля здесь другая,

Другой разговор под капель…

Здесь детство прошло, дорогая,

А где оно, детство, теперь?

Один древний правитель говорил: мы построили то, что есть везде, а разрушили то, чего нет нигде. Вот в Томске сохранен весь старый купеческий город. У нас некому было его сохранять, поэтому рушили почем зря. Гостиницу «Империал», улицу Мамонтова снесли. Достаточно нарушить центр, и он уже не тот. Невозможно заменить ничем ощущение старинного бревенчатого дома, где была библиотека нашего детства. Медная ручка на двери, голландская печка, березовые дрова трещат, а какой там запах книг был…

Мы жили среди истории. В каждом квартале были свои легенды, все друг друга знали. А сейчас забежал в подъезд, спрятался в свою норку – и видал я вас всех. Я иллюстрировал некоторые свои книги, рисовал старинные дома, для меня они как живые, это важно.

— Уже ушли многие ваши друзья…

— Почти все. Я долгожителей из своего поколения не встречал. Вообще, поэты не очень дружат…

— Предисловия к двум вашим сборникам написал Владимир Башунов. В них чувствуется дружеское тепло.

— Башунов был человек закрытый. Сам выбирал, с кем общаться. Он и статью обо мне писал, ее увидел Марк Юдалевич, пригласил к себе в 1996 году, хвалил стихи. Но они все-таки другие были люди..

Страдают ведь не из-за отсутствия друзей, скорее от того, что невозможно уединиться, побыть с собой. Но чем больше у человека такой возможности, тем он счастливее. Лишние контакты ни к чему. Все хорошо в пропорции – друзья, женщины, любовь…

Россыпь мыслей

— Ваши стихи о любви – осторожные, деликатные. Сильные чувства вам знакомы?

— Конечно. Кстати, поэт Баратынский сказал: «вполне упоевает нас только первая любовь». Видимо, там все и остается. А может, и нет. Но все мои потуги семейные так и остались потугами. Есть люди определенной программы: кому свиной хрящик, а кому бараний бок.

— В вашей жизни все закономерно?

— Все, что с нами происходит, мы чем-то заслужили. И мерность входит в это определение. Вот если я утром голубям не принес хлеба, уже теряется закономерность. По сути, как ты утро начинаешь, так у тебя мерность и идет.

— А с чего лучше начинать утро?

— Мое начинается с Моцарта, с 40-й симфонии.

— Для поэта болезненно небрежное отношение к слову?

— Слово – это оружие, и использовать его нужно осторожно. Ничего даром не проходит. Человек — такое существо, которое всегда оставляет следы. Но следы надо оставлять какие? Благостные. Чтобы потом за них не оправдываться. Оставил ли я благостный след? Не знаю. Истинная жизнь поэта начинается после его физического ухода, а не при жизни.

— Что для вас ценно сейчас?

— Настоящее. Все в мире так зыбко.

Дай мне на дым на закатный,

Дай наглядеться на миг,

Отсветы, отблески, пятна,

Окна, огонь огнелик.

Как холодеет на сердце,

Как подмерзает земля,

Словно в открытые дверцы

Вечер уходит в поля.

Тополь с вороной пролетной

Вспыхнет прощально в огне.

И от тоски мимолетной

Сладко и горестно мне.

Александр Зуев родился в 1955 году в Барнауле. Окончил Барнаульский педагогический институт. Работал журналистом, грузчиком, слесарем, мотористом-лебедчиком на речных судах. Автор пяти сборников стихов. Лауреат литературных премий им. Н.М. Черкасова и Л.С. Мерзликина. Член Союза писателей России, Петровской академии наук и искусств.