Булочка для солдата: военное детство Раисы Шаровой

Апрель 27 14:09 2018

Смешливая девочка Рая по прозвищу Шарочка мечтала стать математиком, а полвека проработала на Барнаульской овчинно-меховой фабрике. Раиса Моисеенко (Шарова) может часами рассказывать о любимом предприятии, но и детские годы, на которые пришлась Великая Отечественная война, врезались в ее память намертво.

Фото Олеси Матюхиной

Стучит машинка «Зингер»

До войны город Кузнецк Пензенской области считался довольно большим: 200 тысяч населения, многочисленные предприятия легкой промышленности, машиностроительный завод, который выпускал трепальные машины для Барнаульского меланжевого комбината.

В семье Шаровых было четверо детей, мама занималась их воспитанием, отец работал кочегаром на заводе.

— Утром 22 июня из рупоров на главных площадях города прозвучали слова о нападении фашистской Германии, – рассказывает Раиса Ефимовна. – Перед горкомом партии в считаные минуты собралась огромная толпа, и после митинга выпускники школ и техникумов записывались добровольцами. Мой брат Коля только на днях получил специальность токаря, его группа через неделю ушла на фронт. И старшая сестра Тая стала на месяцы уезжать из дома, чтобы копать окопы.

К осени обе городские школы переоборудовали под госпитали, куда везли раненых. Школьников разместили в зданиях ветеринарного и медицинского техникумов, студенты которых уже воевали в полном составе. Пятиклашки взяли шефство над ранеными, размещенными в родном классе.

— Нам бесплатно давали на обед булочки, а мы по собственной инициативе относили бойцам 30 булочек ежедневно, – с улыбкой говорит дитя войны. – Раненые нас всегда ждали, мы ставили для них импровизированные концерты, а они учили нас петь «Катюшу». Каких только страшных ран я не насмотрелась, но даже безотчетный ужас перед чужой болью не мог удержать меня от посещения госпиталя.

Неработающим женщинам Кузнецка стали давать надомную работу – шить телогрейки, и Рая маме активно помогала. Каждый день, прибежав из школы, она садилась за ножную машинку «Зингер» и стежила, строчила, делала петли, пришивала пуговицы. К ночи школьница успевала полностью сшить две вещи, таким образом за три года войны одев около трех тысяч бойцов.

Самолет «кузнечик»

Семья Шаровых жила в частном доме, какое-никакое подспорье к столу давали овощи с огорода, и все же жили очень голодно. О новой одежде девочка даже не мечтала, донашивая вещи за старшей сестрой и передавая их, в свою очередь, двоюродным сестрам.

— Помню, как мы пекли пироги, – рассказывает Раиса Ефимовна. – Натрем сырую картошку, сделаем лепешку – это нижний слой пирога, сверху кладем размятую вареную картошку и закрываем пирог слоем сырой картошки, вот это произведение искусства и шло в духовку. Ели лебеду, вместо сахара сосали корни солодки. Когда весной сажали картошку и попадалась мерзлая, ее не выбрасывали, там же крахмал, можно было сварить кисель.

По словам ветерана, раненые в госпитале тоже голодали. Выздоравливающим бойцам не хватало скудных порций, и они ходили по домам. В каком-то дворе давали две-три картошки, в следующем доме солдаты просили ее сварить и ели, обжигаясь, вместе с кожурой. Один из раненых прибился ко двору Раисы, мама девочки его жалела: молодой грузин очень походил на сына Колю. Утирая слезы, женщина говорила, что не дай бог, сына ранят, может быть, чья-то мать его тоже пожалеет.

— В 1943 году мама моего одноклассника Вовы получила похоронку на мужа-летчика, – продолжает Раиса Ефимовна. – Мальчик сильно плакал, и мы вслед за ним. А потом решили всей школой собрать по 5 копеек с человека, чтобы на эти деньги на заводе построили самолет. Фамилия у Вовы Кузнецов, и мы назвали будущий самолет «кузнечиком». После выхода на экраны фильма «В бой идут одни старики», я плакала взахлеб, надеясь, что прототипом боевого друга летчика Кузнечика был наш самолет.

В мае 1945-го о Победе в городе объявили в четыре часа утра. Из громкоговорителей на весь город гремели слова Левитана, а над Кузнецком стоял вселенский плач, где неизвестно чего было больше – горя или счастья.

Мечты и реальность

— В детстве я мечтала стать учителем математики, придумывала немыслимые формулы и пыталась по ним решать задачи, – с улыбкой вспоминает Раиса Ефимовна. – За полгода до окончания школы заболела тифом и ходила стриженая наголо, взрослая девушка, почти невеста. Мне советовали пропустить этот год и потом нормально доучиться, но я решила, что пусть с тройками, а школу окончу именно в 1948 году. Экзамены в Куйбышевский пединститут сдала успешно и была зачислена. Но отец к тому времени получил травму на производстве и стал инвалидом, брат-фронтовик не мог одновременно содержать родителей и двух студенток. И пришлось мне идти в технологический техникум на факультет «Технология шубного производства». Отучилась 2 года 8 месяцев и поехала по распределению в Барнаул на овчинно-меховую фабрику (ОМФ).

У молодого техника-технолога в сибирском городе не было ни родственников, ни знакомых. Она проработала на ОМФ более 45 лет, ни разу не изменив своей профессии и второй родине. О работе на фабрике Раиса Ефимовна до сих пор вспоминает очень тепло. Как ей, молодому специалисту, сразу дали комнату с удобствами в двухкомнатной квартире на ул. К. Маркса и выплатили подъемные и проездные. Как она воспитывала комсомольцев, эдакий Че Гевара в юбке. За почти полувековую работу она прошла ступени от контролера, мастера, начальника цеха, завпроизводством до главного инженера уникального предприятия, которых в России было всего три.

Многие годы Раиса Ефимовна возглавляла профсоюзную организацию на неосвобожденной основе, была бессменным организатором заводских праздников, за ударный труд награждена медалью «За трудовую доблесть». Фабрика перестала существовать 1 марта 2000 года, но Моисеенко собрала под свое крыло всех ветеранов, которые до сих пор регулярно встречаются.

Раиса Моисеенко (Шарова): «Я была счастлива разделить с ранеными бойцами то немногое, что имела. Не лишнее, не лакомство – насущный свой хлеб».